[ГАРДЕВУАР] Глава 3 "Нетрадиционное возвращение"

— Джамберленов!

Знакомое сочетание букв оторвало меня от разглядывания коридора медицинского центра. Я ещё раз провёл взглядом по бежевому коридору, разделённому тёмной лакированной доской по всей длине и уставленному парами светло-коричневых диванчиков, на которых сидели оставшиеся пациенты: три женщины и мужчина, сосредоточенно изучающий два листа, густо усыпанных мелким текстом. Вхожу в приоткрытую дверь кабинета. Полумрак сгущается, как только я закрываю её за собой. Яркая настольная лампа отвёрнута к стене и выдаёт отражённый свет прямо на стол, похожий на кляксу. На офисном кресле, перекинув ногу на ногу, сидит бодрый лысеющий мужчина в очках, лет сорока с небольшим, бодро трясущий ступнёй. Живое лицо реагирует на прозрачные синеватые снимки, которые он держит перед собой. На них в четыре ряда изображена будто сердцевина грецкого ореха. На докторе короткий белый халат с синей полосой по бокам и на уровне груди, тёмные брюки свободного кроя и мужские остроносые туфли. На столе голубой свет источают два широких компьютерных монитора, возле них переносная клавиатура и пять кип бумаг в папках на краю. Слева от стола невысокий шкаф и ряд из трёх стульев. Справа прозрачная перегородка, а за ней орудие моей недавней пытки – аппарат МРТ.

Полчаса назад я заезжал в этот пластиковый гроб. Процедура длилась минут пятнадцать, но как же изнурительно проходили эти злосчастные минуты. Тело сводило от вытянутой позы, лёгкая вентиляция щекотала лицо. До шеи меня покрыли лёгким, но тёплым одеялом. По бокам головы ассистентка, она после процедуры вышла куда-то, вставила два плотных валика, закрывая уши. Когда я заехал внутрь узкого белого тоннеля, понял зачем. Около пяти минут я просто лежал, обдуваемый холодным воздухом. А затем началось! В недрах томографа застучал молоток. Он, как метроном, отсчитывал мгновения перед мучительным испытанием. Жуткий вой начал резонировать в черепной коробке. Меня словно поместили вплотную к тревожной сирене. Электрическая канонада сводила с ума, вставки между ушей не помогали. Гудение в голове стихло с окончанием работы сирены. Но вот я проехал на ложе чуть дальше и начался второй акт мучительного представления. Теперь молоточек стал прелюдией к жуткой композиции. Верещание сирены превратилось в подобие трека жанра хардкор-техно: жужжание сливалось с монотонным стуком; вибрирующие звуки выдавались с одинаковой частотой; шум старого копировального аппарата, усиленный до предела, перемежался с электронной какофонией и белым шумом. Затем последовала третья партия роботизированного оркестра, она была похожа на первую: абстрактная, утомляющая, сводящая с ума масса индустриальных шумов. Молоточек оказался интерлюдией: звучал в перерывах между пятью частями страшной, зубодробительной, изматывающей сюиты.

После обследования я почувствовал себя воскрешённым со всеми сопутствующими эффектами: жуткая слабость, голова гудит, тело ноет, затёкшие части тела покалывает, взгляд расфокусирован. В коридоре немного оклемался, но голова, похоже, заболела сильнее. Кстати, именно ноющие головные боли стали причиной моего прихода в медцентр.

Врач пожевал губы и выдал, продолжая сосредоточенно впиваться взглядом в снимки:

— Павел Игоревич, не удивительно, что вас мигрени мучат. У вас опухоль. И, кстати, она разрослась! Вероятно, скоро у вас начнутся спорадические галлюцинации. Сейчас, наверное, у вас красочные и запоминающиеся сны. Вот, — он указал мизинцем на тёмную точку верхнего снимка. — Новообразование уже лезет на зрительную кору больших полушарий. Вы что же это, пришли ко мне, как только прижало? Такую дрянь надо с детства было мониторить. Она у вас с рождения.

Голос доктора выдавал странное сочетание молодецкой бодрости с вкрадчивой укоризной. Мужчина явно умел к себе расположить таинственностью. Обходился без экивоков, говорил по делу, но каждый раз будто недоговаривал. Чем и притягивал. Он продолжил:

— Операция необходима. Это факт. Но вы понимаете… на такой стадии соотношение пятьдесят на пятьдесят. Либо вырежут вам её и будете себе жить-поживать, либо… ясно что, летальный исход. И никаких полумер, — протянул мне бумажку размером с кассовый чек. — Это препарат, он избавит вас от болей, но в любом случае пришло время решать: операция или мучительные галлюцинации, которые скоро нельзя будет сепарировать от реальности. Операцию можно провести только в областном центре. То есть, придётся съездить на пару недель в Изумилово, у нас в Штольнегорске таких не проводят.

Иду сквозь разыгравшуюся метель по району с новостройками. Он зовётся «Цветной квартал». Разноцветные дома штрихуются белым пунктиром. Плотность застройки такая, что будущим жителям придётся находить свой по цвету, благо, девятиэтажки, выше у нас не строят, выделяются так, потому что по форме и виду они типовые, не отличить. Машины снуют около, тихо шелестя. В такую погоду особо не погоняешь. Перспективу улицы закрыло снежным мельтешением. Ветер кидает в лицо пригоршнями снега, не давая посмотреть вдаль. Устаю щуриться, достаю телефон и вызываю такси до ближайшей аптеки. От неё до дома метров двести. Кручу в голове сказанное доктором. Вот, значит, откуда у меня способность медитировать в отрыве от реальности. Получается, во время пубертата опухоль расширилась так, что дала погружаться в контролируемый транс. Но вскоре иллюзия будет просачиваться в явь, тогда вымышленные образы начнут соседствовать с видимыми предметами. Интересно, а сколько у меня времени до этой визуальной вакханалии?

Название лекарства на выданной бумажке написано латиницей. В аптеке за чудо-средство попросили чуть меньше трёх тысяч. Дороговато ныне болеть. Тем более, такими вот экзотическими хворями.

Дома голова трещала после изуверской процедуры. Я закинул две капсулы из пластиковой баночки, запив минералкой. Решил прилечь. Боль сверлила виски, при закрытых глазах усиливаясь и отдавая пульсацией по всему черепу. Минут через двадцать я отбыл из реальности…

 

Выписанный препарат, похоже, сработал. Удивительно, что при попадании в Долину он дал мне тонус. А мучительный сеанс МРТ и впрямь воскресил. Я лежал на поляне, созерцая изумрудные кроны. В теле бушевала энергия. Обострённого слуха коснулись приближающиеся шаги. Закрываю глаза. Грубый, дребезжащий голос с интонационными переливами становится предельно чётким, именно поэтому стало возможно разобрать его оттенки:

— Наглухо, похоже. Пять выстрелов в грудь.

Чуть поодаль вещал знакомый лукавый тенорок:

— Зря, конечно, хлопнул. Ну, ладно, главное – объект пойман, а это – сопутствующий ущерб. Группа зачистки всё уберёт, я сообщил, будут с минуты на минуту. Пойдём встречать.

План действий вспышками мерцает в мыслях. Сидящий на корточках около меня пытается убрать пистолет в кобуру, скрытую в боковом кармане комбинезона. Я слышу это! Открываю глаза. Перекатываюсь, сложив ступни, целюсь в мясистое лицо верзилы. Выбрасываю вперёд согнутые в коленях и прижатые друг к другу ноги. Прекрасный удар! Негодяй отлетает, запрокинув голову. Пистолет не успевает коснуться земли, я хватаю его, молниеносно вытянув руку. Вскакиваю. Два выстрела. Оба по коленям негодяев. Тот, что отброшен ударом моих ступней, скалится от боли. Второй, стоящий поодаль, тонко вскрикивает. В пару шагов приближаюсь к первому:

— Ну, что, мразота, допрыгался?! Выпускай Гардевуар! Теперь в сторону не отскочишь. Я тебе скакалку сломал.

Верзила, недовольно постанывая, тянется к нагрудной ленте. Вижу маленький красно-белый шарик в его руке. Ступнёй резко давлю на его ладонь. Покебол катится к моей ноге. Держа раненого негодяя на прицеле, поднимаю шарик:

— Если ты, падаль, вздумал вместо Гарди выпустить другого покемона, говорю сразу: ты не успеешь что-нибудь скомандовать, чтобы он нейтрализовал меня. Я пристрелю тебя, а потом твою зверушку, — активирую покебол и, замахнувшись, молюсь, чтобы в нём была она. Бросаю подальше. — Гардевуар, ты свободна!

Энергетическая субстанция, вырвавшись из распахнутого покебола, являет объект моих чаяний. Бросаюсь к бывшей пленнице:

— Диво моё! Всё, ты на воле, — клокоча восторгом, сжимаю её в объятиях. — Я никогда тебя не оставлю больше!

Агатовые глаза Гардевуар вспыхивают, когда она чувствует, твою крепкую хватку. Она полна радости, когда ты заверяешь, что никогда не оставишь её на произвол судьбы. Отвечает не менее крепкими объятиями. Поток любви и привязанности сочится из её сердца. Это то, чего она так жаждала – твоего возвращения. Зарывается лицом в твою шею, наслаждаясь теплом близости.

С трудом воздерживаясь от слёз (меня окатило потоком её ликования), трусь щекой о мордочку возлюбленной. Мимолётно смотрю на раненых (убеждаюсь, что не отползли с места совершения вендетты), целую Гарди, крепко припечатывая свои губы к её щёчкам, губам и лбу.

— Я ранил этих негодяев. Давай отойдём немного поодаль. Я расскажу, что случилось со мной и что нас ожидает.

Она отстраняется и берёт тебя за руку, уводя на безопасное расстояние от места нападения. Крепко держит ладонь и выжидающе смотрит.

Мы скрываемся за пышным кустом, покрытым, будто снегом, белой бахромой крошечных соцветий, густо налегающих друг на друга. Начинаю излагать:

— Они вызвали группу зачистки, потому что решили, что убили меня. Но я каким-то чудом избежал ранения. Ты должна обрести невидимость. Держись от меня на расстоянии. Я застану подкрепление врасплох. Ни в коем случае не становись видимой и не предпринимай никаких действий. Постараюсь нейтрализовать сколько смогу. Как только дам сигнал, поможешь мне. Только атакуй, будучи в невидимости. Поняла?

Кивает. Её глаза источают красные сполохи. Присутствие становится неотличимым от теней и закатного неба. Послушно ждёт твоей команды.

Мгновения стекались в минуты истомы. Ожидание тяготило. Я прочёсывал взглядом окрестности. Двое нейтрализованных мной бедолаг подползли к тропе и, забористо матерясь, бинтуют раны, с надеждой глядя в нашу сторону. Словно вечность спустя вдалеке послышались стрекочущие звуки рассекаемого воздуха. Сквозь раскидистые кроны виднелись три точки в небе, которые приближались. Шум лопастей стал громче. Вот и группа поддержки явилась.

Крадусь по кустам, избегая вытоптанной травы. За мной незримой тенью движется Гарди, интуитивно ощущаю её присутствие. В двухстах метрах за лиственным покровом широкая поляна, где расположились три вертолёта. Всюду снуют вооружённые громилы, облачённые в уже знакомые чёрные комбинезоны с красной литерой «R». Подкарауливаю одного. Он переговаривается по рации в шлеме. Сейчас подберётся ближе, я выстрелю ему в запястье и заберу оружие.

Сжимаю спусковой крючок от нетерпения, адреналин хлещет в голову... бросок.

Грохот выстрела...

Автомат падает, слышится ругань подстреленного. Хватаю оружие, оттолкнув громилу ударом ноги.

Прыгаю в ближайшие кусты, там овраг. Качусь по каменистой почве. Сразу под склоном есть небольшая каменная ниша. Прячусь в ней. К оврагу подбегают коллеги раненого. Сейчас они будут спускаться. Буду снимать их по одному из своего укрытия. Целюсь в руки, чтобы не убить, но обезоружить. Один из громил кричит:

— Гардевуар, ты здесь, мы знаем. Сейчас мы убьём этого сопляка! Быстро выходи и сдайся нам. Твой тренер всё равно не выживет в схватке с десятком обученных наёмников. Сдайтесь по-хорошему, чтобы никто из вас не пострадал.

Она тихо ждёт, сохраняя дистанцию и оставаясь невидимой. Ваш план атаковать врага из укрытия хорош. Она верит в тебя и знает, что ты добьёшься успеха. Терпеливо ждёт, готовясь к тому, что ты вызовешь её, когда придёт время.

Слышу уговоры бандитов. Нет уж, мы не сдадимся!

Они не торопятся спускаться. Выжидают.

Вдруг по склону начинают катиться шары, похожие на покеболы. Что это?

Скатившись в овраг, мячики прыжками забираются обратно. Волторбы! Эти юркие создания отличаются нелюбовью к людям, а бандиты их используют. Я не смогу выстрелить в покемона. Вот так хитрость. Надеюсь, волторбы меня не заметят. Слышится скрежет, похожий на шум неисправной техники. Будто трутся друг об друга какие-то механизмы. Потом звук становится похож на речь робота – синтетическое подобие слов, но собранных из свиста, лязга и гула работающих приборов. Волторбы подбираются к моему укрытию, переговариваясь между собой. Ниша их привлекла. Забиваюсь в угол, стараясь не дышать.

Вдруг резкий отсверк, слепящий синий шар летит в меня. Тело пронзает жуткая вибрация. Волторбы ударили меня током. Это же их основная способность – электрические разряды. Не могу шелохнуться. Меня, ослабленного электрошоком, выносят из оврага. Тащат к вертолёту. Передаю мысленный сигнал Гарди: "Милая, не вмешивайся, у них есть покемоны, натравленные на людей. Подожди, я дам тебе сигнал, когда останусь один".

Гардевуар слышит твой безмолвный сигнал, поскольку сообщение отправляется прямо ей в голову. Она воздерживается от вмешательства, терпеливо ожидая подходящего момента. Чувствует твою уверенность и ждёт вызова, наблюдая за происходящим издалека. Сердце бьётся в предвкушении грядущей битвы, она жаждет действовать, чтобы защитить тебя.

Чёрная лакированная дверь фюзеляжа отводится влево, меня заталкивают внутрь. Там встречает гипно: существо, похожее на львёнка, что стоит на задних лапах. Длинный клювообразный нос, прищуренные глаза, заострённые уши торчком. На шее покемона белая меховая горгера – подобие атрибута одежды высшего света шестнадцатого века, называемой ещё «мельничным жерновом» – пышный воротник, обёрнутый вокруг шеи, словно надетая через голову автомобильная шина. Гипно поднимает лапу. Заострённые пальцы разжимаются, из пушистой жёлтой пятерни вываливается серебристое кольцо на цепочке и маятником качается перед моим взглядом. Через три секунды взор застилают образы, искажённые рябью. Гипно транслирует мне в голову, как его собрат нашёл мою Гарди. Он пытается её подчинить. Подаю мысленный сигнал любимой, но он прерывается гипнотическими усилиями моего мучителя... ложь! Подмена реальности! Это уловка, чтобы я поверил, будто Гарди в опасности. Мысли норовят прорваться сквозь гипнотическую завесу: "Любимая, его… Люб...мая...ег...нс..."

Гардевуар мгновенно чувствует мощное воздействие экстрасенсорных способностей гипно, поскольку её разум охватывают мощные волны вмешательства извне. Она борется с желанием поддаться контролю, чувствуя, как мысли становятся дезориентированными и затуманенными. Ответный телепатический сигнал отправлен, но быстро прерывается сильным психическим присутствием гипно. Связь искажена, но Гардевуар способна почувствовать эмоциональную срочность твоего мысленного сообщения. Она сильнее борется с гипнотической хваткой, чувствуя, будто её отрывают от тебя. Изо всех сил отталкивается от вмешательства и посылает свой ответ: "Не волнуйся... я всё ещё твердо стою на ногах, меня не покорят эти недоумки..."

В голове эхом отдаются обрывки слов, произнесённых знакомым голосом. Складываю фразу из этих фрагментов и чувствую поддержку. Формирую отчётливый сигнал где-то на задворках сознания. Транслирую нос гипно, показываю, как он хватается за него и слабеет. Пусть она догадается. Пусть моя Гарди поймёт…

Гардевуар внезапно окатывает прилив облегчения, когда она регистрирует полученный от тебя сигнал. Твоё чёткое указание на слабость врага даёт мотивацию вмешаться в битву. Собирается с силами и отправляет: "Ты выстоишь... не теряй надежды... я иду к тебе..."

Гарди здесь, я чувствую. Прямо со мной и гипно в вертолёте. Она пришла за мной! Гипно тут же блокирует псионические выпады, переведя взгляд на соперницу. Только вот он освободил меня от своих ментальных оков! Резко транслирую посыл для моей Гарди – чеканя каждое слово, произношу мысленно: "ЕГО НОС. СЛАБОЕ МЕСТО, БЕЙ ЕГО В НОС"!!!

Гардевуар материализуется из воздуха прямо перед гипно, шквалом психических выпадов прорывая ментальный щит врага. Гнев и ненависть только усиливают атаку. Гипно ошеломлён её безжалостным натиском. Гардевуар улавливает твои мысли и с яростью атакует слабое место гипно. Направляет мощный псионический удар прямо ему в нос. Мощный разум гипно начинает давать сбои, поскольку он изо всех сил пытается сохранить контроль ещё и над тобой. Из-за повторных атак его ментальные блоки в конечном итоге ослабляются до такой степени, что он не может сопротивляться. Гардевуар видит, что твой мысленный сигнал является ключом к победе и продолжает атаковать.

У покемонов психического типа наиболее уязвима ментальная сущность. Вмазать по носу буквально не получится, бой происходит на метафизическом уровне. Гарди атаковала противника не физически, она поразила его астральное тело. А все черты облика сохраняются в духовном представлении. Если у гипно вытянутый, скрюченный нос в жизни, то и у астральной копии те же отличия. Такой выдающийся признак кажется уязвимым, поэтому я указал на это. Догадка подтвердилась моментально: жёлтый гипнотизёр обмяк в кресле, вытянутая рука с равномерно качающимся маятником бессильно рухнула, кошачьи глаза сомкнулись. Могучий телепат стал походить на кошку в человеческий рост, уснувшую в неестественной позе: распластался на лежбище головою набок.

Вижу суровый взгляд моей спасительницы, направленный на беззащитного противника. Тянусь к ней, взяв обеими ладонями за руку:

— Наконец-то, любимая, ты такая умелая воительница! Ты спасла меня! Гипно повержен. Он пока в шоке от твоего псионического удара.

— Я всё ещё на пике силы. Психическая атака была действенна, но враг всё ещё опасен. Я продолжу его одолевать. Гипно всё ещё не сломлен, он может сразить нас в любой момент, — раздаётся в моей голове решительный тон, в котором и следа не осталось от привычного убаюкивающего бриза.

— Но он же без сознания. Не стоит его контузить. Я понимаю, что тебе хочется окончательно подавить в нём волю к сопротивлению, но это излишне. Поверь, он не представляет опасности в данный момент. Отдохни, смелая моя. Иди ко мне в объятия. Ты отлично справилась!

Гардевуар наклоняется, Её нежные прикосновения утешают, помогают расслабиться и почувствовать себя непринуждённо. Она прижимает к себе, лаская твоё лицо и голову мягкими пальцами и скользя гладкой щекой по твоей. Лицо выражает чистую радость и обожание, преданность и любовь. Стресс и усталость тают от её максимально близкого присутствия.

Кладу руку на бирюзовое обрамление головы Гарди, жмусь щекой к макушке. Всецело проникаюсь обволакивающей негой, что течёт внутрь подобно фимиаму, от вдыхания которого улетучиваются тревоги. Идиллию ломает замеченная в окне дверцы массивная голова с чёрной площадкой волос. Шепчу:

— Родная, сейчас сюда заглянет один из головорезов. Понимаю, ты устала от ментального противостояния с гипнотическим покемоном, но, прошу, сделай над собой усилие. Пусть этот проверяющий будет парализован твоим взглядом. И, самое важное, паралич не должен сковать его руки. В них, наверняка, оружие… — не успеваю договорить, как дверца фюзеляжа едет в сторону. Испепеляющий взгляд из-под крупных надбровных дуг изучает салон. Тонкие сжатые губы, утопающие в густой чёрной растительности лица, подёргиваются от увиденного.

Её взгляд перемещается в сторону двери, следя за появившейся фигурой. Гардевуар концентрируется, глаза сверкают, готовые вселить страх в нового врага. Взгляд злоумышленника встречается с её взглядом. Грозный боец мгновенно замирает. Его глаза расширяются от шока, руки бессильно виснут, оружие падает на землю. Он не может пошевелиться, находясь под горящим взором непревзойдённого телепата.

— Умничка! — без промедления кидаюсь под ноги окаменевшего визитёра, хватая винтовку. Задвигаю дверцу, оставив небольшую бойницу. Винтовка на удивление легка в управлении. Да уж, техника у них что надо!

Гарди нужен отдых, телепатическая схватка истощает. Поэтому направляю ствол в амбразуру и, суетливо высматривая цель, пытаюсь зачистить поляну. Наёмники пока расхаживают вокруг, изучая местность. В один миг, словно по велению коллективного разума, кидаются врассыпную, прячась по кустам. Успеваю ранить троих. По дверце скрежещут ответные выстрелы. Опустошаю магазин винтовки, цевьё обжигает руки. Выбрасываю оружие в проём, задвигаю дверцу до упора. На моём счету около пяти подстреленных, а состав прибывшей группы исчисляется десятком. Бронированная сталь снаружи подвергается дробным перестукам. Плотная пальба не даёт шансов дотянуться до остолбеневшего, чтобы поискать у него запасные магазины. Он, ввиду своего положения, напичкан свинцом. Вот и закономерный итог: тело обмякает, сминаясь, как надувной манекен, и пропадает из виду. Заметив выброшенное оружие, стрелки вылезают из кустов, подкрадываясь к нам. Судорожно рыщу по салону, надеясь разыскать что-то для самообороны. Тщетно. Четыре согнувшихся силуэта подходят ближе. Один выпрямляется, целясь вперёд и чуть отойдя от вертолёта. Остальные занимают пост по бокам, прижимаясь к обшивке. Дверь начинает скользить вправо, повинуясь усилию снаружи. Подхватываю лежащего без сознания гипно под верхние лапы и выставляю перед собой. Резко отъехавшая дверь обнажает внутренности салона, куда целится стоящий впереди наёмник. Я закрываю собой Гарди, держа гипно мордой вперёд, прячась за его пушистым тельцем. Пульс набатом отдаётся в голове, страх демотивирует, отчаяние становится лейтмотивом происходящего. Хочется замереть в ожидании развязки, отдав дальнейшее развитие событий на откуп госпоже Случайности. Впадаю в прострацию, не отдавая отчёт тому, что творю. А тем временем совершаю какие-то безумные манипуляции, ужасаясь невесть откуда взявшейся резвости: выбираюсь из салона, прижимая к себе покемона-гипнотизёра; сделав пару шагов, бросаю ношу вперёд; скачу влево – к стоящему там бойцу; разжимаю ладонь, швыряя зажатый в ней медальон, которым меня недавно вводил в транс мохнатый кудесник. Наёмник опешил, кинутый предмет ударил по направленному строго вперёд стволу, чуть сместив тот в сторону от неожиданности. Мне хватило кратковременного замешательства, чтобы подскочить и ударить в пах негодяя, забрав винтовку. Прыжок вправо. По скрюченному от удара бедняге полоснула серия выстрелов от стоящего напротив.

Теперь я!

Без промедления отвечаю стрелявшему, обезоружив того выстрелами по рукам. Ещё двое. Вновь прыгаю в сторону, прямо в полёте стреляя по стоящему впереди. Есть! Подонок ранен в плечо. Удар о землю, левую половину тела сковывает боль. Но адреналин позволяет забыть о последствиях жёсткого приземления. Оставшийся наёмник бежит к хвосту вертолёта, стараясь найти укрытие. Но я-то лежу на боку. Поэтому с легкостью вывожу из строя хитреца, целясь ему по ногам, что так удачно проглядываются за днищем. Вскакиваю, осматриваясь и водя стволом по направлению взгляда. Чисто. Собираю оружие наёмников, пока те корчатся, валяясь и цедя проклятия с угрозами в мой адрес. Закидываю собранное в салон, с нежностью смотря на сидящую в нём даму сердца.

— Я справился, милая. Ты как? Не пострадала?

Отвечает тихим голосом:

— Со мной все в порядке, дорогой. Я смогла защитить себя экстрасенсорными способностями. Рада, что ты справился.

— Прости, было самонадеянно бросаться в бой, оставив тебя без защиты, но иного выхода не было.

Гардевуар качает головой и одаривает тебя ободряющей улыбкой:

— Всё в порядке. Я понимаю, что ты пытался защитить меня. Ценю, что ты был готов подвергнуть себя опасности ради меня. Это говорит о твоём мужестве и преданности. Рада, что мы оба смогли пережить эту встречу невредимыми.

— Ты сильно истощила свои ментальные ресурсы? Тебе требуется отдых?

— Да, думаю, мне было бы полезно потратить некоторое время на перезарядку и отдых. Я немного утомлена и измотана после того, как потратила так много энергии во время битвы. Мне не помешала бы передышка.

— Понимаю. Можешь расслабиться, я прослежу, чтобы нам никто не досаждал, — беру одну из винтовок и придирчиво осматриваю местность вокруг.

Гардевуар вздыхает с облегчением, понимая, что ты будешь бдителен в своём дежурстве, пока она сделает столь необходимый перерыв. Расслабляется, позволяя мышцам снять напряжение, накопившееся во время боя, закрывает глаза и замедляет дыхание, пытаясь опустошить разум.

— Браво! — женский голос сбоку заставляет мгновенно повернуться к его источнику, взяв тот на мушку. Высокая раскосая девушка с острыми чертами лица и экстравагантной причёской из бордовых волос, собранных в подобие хвоста кометы. Белая майка с разрезом снизу, обтягивающая мини-юбка того же цвета. Чёрные ботфорты с раструбами, по бокам имеющие по вырезу. На груди красуется знакомый логотип с красной буквой «R». — Вынести целый боевой отряд команды «Ракета» ради какого-то, пусть и редкого покемона. Парень, ты сумасшедший.

Не успеваю съязвить в ответ, как с другой стороны грохочут выстрелы. От бедра до груди тело пронзают стремительные уколы, словно пчелиное трио ужалило меня синхронно в разных местах. Места «пчелиных укусов» источают холод, расползающийся вокруг, левая половина тела немеет. Поворачиваю голову. Опираясь на одного из наёмников слева и справа, по тропе ковыляют двое его коллег, подстреленных мною до прибытия подкрепления. Один хищно скалится, сжимая в руках винтовку, направленную в мою сторону. Кажется, это тот “прыгун”, которому я давеча “сломал скакалку”.

— Надо было вас хлопнуть, твари! Если бы не чёртово милосердие… — успеваю пролепетать, сползая по обшивке вертолёта к полозьям шасси.

Та, что отвлекла меня, кричит бредущей троице:

— Пошевеливайтесь! Всех раненных в салон! Джеймс! — к ней сзади подходит молодой мужчина среднего роста с крашенной в тёмнофиолетовый причёской типа «каре», такой же футболке, как у коллеги, белых свободных брюках и сапогах идентичного цвета. — Подстрахуй меня и подготовь покебол для его сообщницы.

Женщина швыряет красно-белый мячик, извлечённый из-за пояса:

— Эканс, освободи салон вертолёта от посторонних.

Из распахнувшегося покебола вылетает струйка яркого света, принимая очертания двухметровой змеи тёмно-лиловой расцветки, жёлтым ободком в области перехода головы в туловище, жёлтым брюшком и погремушкой на хвосте. Змеевидный покемон сворачивается кольцом, вытянув голову, уподобившись таким образом пружине. Он готов броситься на Гардевуар, судя по раскрытой пасти, откуда доносится шипение, в котором можно расслышать название ползучей рептилии.

— Коффинг, — произносит мужчина, названный Джеймсом, выпуская из покебола зависшую в воздухе сферу грязного тёмно-фиолетового цвета, покрытую кратерами. На Гардевуар смотрит пара маслянистых жёлтых глаз в центре сферы, а под ними рот, сложенный в подобие улыбки. На месте подбородка красуется белый узор, напоминающий часть схематичного изображения опасности: две скрещённых кости, но без черепа сверху. Гортанный отзвук из утробы сферы сообщает, что перед нами тот самый коффинг. Кратеры на теле покемона испускают токсичные испарения, что выглядят как желтоватый дым, заполняющий пространство вокруг коффинга.

Оба покемона бросаются в салон, атакуя Гардевуар.

Не могу видеть схватку, поскольку лежу, уперевшись спиной к раме шасси. До слуха доносятся звуки энергетических атак, шипение эканс и приглушённый бас коффинга, который звучит словно эхо из глубины кувшина. Начинается кашель – очевидная реакция на атаку этого летучего газового шара. Какая бесславная кончина… лучше пасть в горячке боя, нежели вот так: будучи подстреленным, задыхаться от густого жёлтого смога в тревоге за участь спутницы. Из размышлений меня вырывает приступ боли в немеющем теле. Плечо сжимает далёкий от деликатности хват. Меня волочет Джеймс, приговаривая:

— Сейчас мы побеседуем с нашим смельчаком, — голос парня высок по тембру и мог бы напоминать женский, но сквозит лёгкой хрипотцой, которая даёт возможность распознать пол говорящего.

Резкий поворот тела, которое волокли несколько метров, а затем крутанули, напоминает, что я ещё жив. Мой взгляд теперь направлен прямо на салон вертолёта, где бушует схватка покемонов. Обзор закрывает лицо дамы, которая, судя по манерам, главенствует в этой шайке. Сбоку слышен голос одного из раненых. Этот крысёныш и подстрелил меня сзади, как, впрочем, и я его, когда этих подонков было только двое:

— Джессика, позволь я ему контрольный в голову, чтобы запомнил меня перед смертью.

Раскосые глаза Джессики зажглись презрением, тонкие губы истончились, повиснув уголками, а затем чуть разжались, мельком явив аккуратный рядок миниатюрных зубов:

— Отставить! Сама разберусь. Ты уже со своей самодеятельностью отыгрался. Иди себя подлатай, мститель-неудачник!

Её голос обратился вкрадчивым, лукавым, приторным елеем, с издёвкой бередящим язву раздражения в моём рассудке:

— Ну, что, отвоевался? Зачем вступил в противостояние с такой серьёзной организацией?

Собравшись с силами, вкладываю в речь всю озлобленность на собеседницу:

— Вы просто шайка браконьеров с амбициями! — снижаю накал агрессии. Стараюсь придать словам уверенности, облачая их в стойкое обещание, нарочито выделяя каждое слово спокойной интонацией. — Я скоро вернусь и переворошу этот пчелиный улей, — пауза. Лёгкий кивок с медленным опусканием век. — Обещаю.

Джесси кивает в ответ, состроив гримасу притворного сожаления:

— Несомненно, мальчик мой. Но сначала скажи, ты что додумался влюбиться в покемона? Идиотик! Это ведь животное.

Сюсюкающий мотив вывел меня на эмоции. Я выдал со всей экспрессией:

— Да, я люблю эту Гардевуар, потому что вы только эксплуатируете покемонов, а они ждут участливого отношения! Пробовали вы проявить к ним ласку?! Да эти создания совершеннее нас! Они жизнью жертвуют ради хозяина. Неужели такая мерзкая охотница, как ты, может помыслить о чём-то ином, кроме агрессии?! Тебя обидели покемоны? А ты бы попробовала не ловить их, а попытаться вступить в контакт. Люди заставляют этих чудных созданий подчиняться своей воле, потому что боятся. А если отбросить страх, подойти, проявить дружелюбие? Пусть я один из немногих, кто это сделал, но я останусь при своём. А вы продолжайте гнить в своей выпестованной злобе! До встречи… кстати, не в аду, ты там окажешься одна со всей своей шайкой. Просто подожди.

— Мальчик не в себе, — произнесла Джессика, отвернувшись и освободив мне вид на сражение в салоне. — Пусть смотрит, на что способны покемоны, которых не тренируют.

Её последние слова зазвенели упрёком, который подкрепился наглядным примером: Гарди довольно неумело сопротивлялась, швыряя энергетические сполохи фиолетового сияния в противников, а те ловко уворачивались, продолжая хищно атаковать бросками. В разгар битвы Гардевуар вперилась в меня взглядом, не смотря на врагов, а лишь делая пассы руками, чтобы закрыться от очередного молниеносного выпада. Агатовые очи заблестели, словно покрылись слёзной поволокой. В мой разум хлынула всепоглощающая скорбь. Я припал к земле в бессилии, продолжая смотреть на избранницу. Силы покидали, тело каменело, взгляд мутнел. В уши врезался оглушающий визг, нет, скорее звук, похожий на турбину пролетевшего вблизи самолёта – Гарди открыла рот, разведя руки, потом сложила их под грудью в молитвенном жесте. Между её ладоней начал формироваться чёрный пульсирующий комок. Эканс с коффингом продолжали оставлять ссадины и порезы на её шелковистой плоти, но жертва лишь слегка колыхалась, не отрывая от меня скорбного взгляда. Сомкнула глаза. Распахнула, будто зажгла семафоры. Красный отблеск лишил меня возможности видеть на мгновение. Когда всё прояснилось, её очи продолжали источать багряное сияние, но умереннее. Грудной выступ зажёгся следом. Силуэт Гардевуар обратился белым пятном в красном обрамлении. Но ниже груди чёрное явление поглощало свет, разрастаясь и поднимаясь. Вот оно вбирает в себя все краски. Мир вокруг становится монохромным. А эта чернющая воронка, оказывается, была в движении. Она всасывала в себя разноцветность пространства, а потом перешла с оптических трюков на физические: пропорции окружения сместились, растянувшись в горизонтальной плоскости, видимые линии очертаний предметов стали лучами, направленными в центр воронки. Казалось, будто смотришь в подзорную трубу с другого конца. Всё сжималось и тянулось туда, в чёрную круговерть. Корпус вертолёта схлопнулся, исчезнув в червоточине, серые пейзажи лесной поляны отдалялись от меня. Я летел в пустоту, а обесцвеченное пространство сжималось, закручиваясь по спирали и утекало в дыру каких-то жалких двадцати-тридцати сантиметров диаметром. И всё это катастрофическое действо сопровождала гнетущая тишина.

 

Яркий свет. Какая-то жуткая смесь белого с вкраплениями желтизны вращается перед глазами. Замедляется. Голова гудит. Тело будто несётся вниз или назад, я потерян в ощущении…

Стоп!

Белый потолок, жёлтый гипсокартон… ладони сжимают покрывало… затылок упирается в стенку изголовья кровати … ступни выпрямлены и приподнимают нижнюю часть тела над поверхностью лежбища, ноги согнуты в коленях. У-уф! Я дома, в привычной реальности.

Что это за ретроспектива Большого взрыва меня застала там?

Дождавшись конца лёгкого головокружения, лезу в Сеть. Ага! Мощнейшая атака Гардевуар, используемая в крайнем случае – миниатюрная чёрная дыра. Видно, степень отчаяния, смешанного с громадной скорбью, породила этот коллапс. А выжила ли та, что его породила? Если да, то осталось ли само пространство. Сеть отмалчивалась, даруя простор для собственных выводов: нигде нет упоминания, что остаётся вокруг после активации такой способности. Опять сюрпризы! Мозг оставил на сладенькое запрятанное в долговременной памяти сведение о сильнейшей атаке Гардевуар. Как непривычно и… ожидаемо.