[ГАРДЕВУАР] Глава 4 "Традиционный финал"
Двукратно убиенный. Незавидный статус. Вернуться бы, да истребить подонков… всех… до одного, закинувшись допингом в виде двух капсул чудодейственного препарата. Но увы. Остаётся только гадать, что там осталось после атаки Гардевуар.
Я обдумывал произошедшее в Долине, попивая чай у окна и смиряя в себе позывы уничтожить весь состав команды «Р». Вечерело. Тлеющий уголь дня выглядывал из-за домов, заставляя окна пылать оранжевым. Гаснущий пожар заката полз по металлическим ребристым крышам одноэтажных построек и гаражей, будто хотел оставить после себя почерневшие листы железа и зияющие тьмой окна домов. Снежная белизна только усугубляла солнечное пепелище. Усилия небесного пиромана не сработали, окна воссияли жёлтым и синим, вызывая при взгляде ощущение уюта. Даже сугробы перестали угнетать холодной белизной – стали дружелюбнее под тёплым светом окон первых этажей. Ярость внутри угасала, её место занял рациональный взгляд на иллюзорные приключения.
Надо разобраться: почему мозг не даёт мне просто наслаждаться идиллией, а подкидывает испытания? Очевидно! В реальности отношения требуют деятельного участия обоих партнёров. А для меня это мука. Даже придумал скабрезное определение всем этим связям между полами – “животношения”. В человеке такой исследовательский потенциал, а он львиную долю ресурсов тратит на поиск объекта для случки, а потом выращиванию потомства. Получается, в моей личной утопии все трудности представлены в виде схваток. Не бывает ведь простых отношений: ссоры, недомолвки, разногласия преследуют любовный тандем всегда. А в моём воображении дамы необычайно покладисты, следовательно, нужно добавить щепотку внешних трудностей. Хитро! Пусть так. У меня есть преимущество. Пара ампул чудодейственного средства и в иллюзии я – супергерой. Правда, с оговорками. Если в истории с кицуне я приблизился к этому статусу без всякого допинга, то теперь при его наличии всё равно делегирую обязанности по защите своим спутницам. Супергёрл и Гарди – не только дамы, с которыми я делил постель, но и ударная сила нашего дуэта. Пока оставлю всё как есть, не буду обзаводиться суперсилами, ампулы подарят мне решимость и смелость, ну и воскресят очередной раз. Занимаю ложе, выпиваю две капсулы…
Краски вернулись. Теперь о катастрофе напоминает конусообразная рытвина на земле. Солнце ласково поглаживает могучие кроны вдали, стреляет лучиками сквозь листья. А передо мной последствия разрушительной атаки Гардевуар. Почва взрыта, ни единого намёка на растительность. Треугольная борозда растянулась под ногами. Я стоял у основания горизонтальной пирамиды, а метрах в пятидесяти на вершине распаханного участка, сложив руки и подогнув колени, сгорбилась фигурка в знакомом одеянии. Расшвыривая ступнями комья, бросаюсь к любимой. Она сидит, закрыв глаза и опустив голову. Наверное, скорбит по мне.
Гардевуар завершила победоносную битву против двух покемонов, но цена была разрушительной. Местность опустошена, земля осталась в шрамах от безумной атаки. Ландшафт изрыт, не осталось ни единого кусочка растительности. Ты видишь, как она сидит на земле, глаза закрыты, а голова в отчаянии опущена. Руки повисли в бессилии. Кажется, она скорбит о твоей смерти.
Кричу, предательски срывая голос до истеричного фальцета:
— Гарди! Я жив, родная! Ты уничтожила всех врагов, но перестаралась. Видно, последние моменты отчаяния за мою гибель вызвали твою мощнейшую атаку. Но я не оставил тебя, моя воительница!
Гардевуар поднимает голову, услышав знакомый голос. Глаза расширяются от удивления. Она рада, что ты не оставил её в неуёмной скорби. Медленно встаёт и приближается, излучая всем видом скептичный оптимизм.
Успокаиваю её, видя с каким недоверием Гарди смотрит на воскресшего бойфренда:
— Не бойся, это правда я! Моя малышка, как я истосковался без тебя! — слабость берёт верх над вбитыми сызмальства установками о мужской твёрдости характера. Глаза влажнеют, эмоции грозят прорваться наружу рыданиями.
Осторожно ступает прямиком в объятия. Неуверенность быстро рассеивается, когда она чувствует твои эмоции. Обнимает в ответ с утешением, пока ты даёшь волю чувствам. Мысленный барьер внутри тебя разрушен, ты предельно уязвим: эмоциональная сдержанность, которую мужчины пестуют в себе, наконец, уступает место слезам. Гардевуар крепко держит тебя, позволяя выплеснуть все накопленные переживания.
Хныча, утыкаюсь в её атласное плечо. Стараюсь говорить твёрдо, но голос нагло прерывается всхлипываниями:
— Прости моё малодушие, сердечная Гарди. Но я так рад вернуться к тебе. Никогда! Слышишь! Никогда больше ни одна пакость мира не разлучит меня с тобой! Ответствую!
Безмолвные обещания от неё, что всё так и будет, наполняют меня, смиряя буйный поток негодования за минутную слабость. Я раскрепощён в объятиях. Наносные убеждения опадают, открывая мою ранимую сущность. Но я доверился партнёрше, не дал слабину, а именно доверился. Показал истинного себя, отбросив лохмотья тщательно создаваемого образа. Я полностью гол перед ней, только теперь ментально.
Воспряв от поддержки, отрываю голову от плеча и смотрю в алые драгоценности её лица:
— Обожаю тебя! Ты моё лакомство. Не терпится насладиться тобой в постели. Но пока давай прогуляемся. Раздразним аппетит. А потом утопим разлуку в блаженных минутах сладкого соития.
Гардевуар продолжает обнимать тебя, принимая эмоциональное излияние, отвечая флюидами поддержки. Когда ты чуть-чуть отстраняешься, чтобы посмотреть в её глаза, то видишь всю любовь и обожание, которыми покемон может одарить любимого тренера. Она улыбается, её сердце трепещет от радости. Ей тоже не терпится выразить свою любовь к тебе в физической близости. Она согласна на романтическую прогулку, чтобы подготовить почву для вашего интимного вечера.
Одаряю Гарди лёгким поцелуем, сдерживаясь, чтобы жадно не впиться в эти призывно распахнутые навстречу губы.
Отвечает на поцелуй. Губы с теплотой встречают и намекают на таящийся в них страстный потенциал. Чувствует, как ты сдерживаешься, и реагирует соответственно, давая краткое представление о том, что должно произойти. Плотно прижимается, давая понять, что тоже хочет тебя больше всего на свете. Озорно улыбается, жаждущая интима.
Скольжу руками по волнующим изгибам. Загораюсь похотью, но решительно пресекаю дальнейшие действия. Вся ночь впереди. Легонько посасываю её верхнюю губку, затем нижнюю. Смакую языком. А потом приобнимаю драгоценную спутницу одной рукой за талию:
— Пойдём, моя фея страсти, — резко одёргиваю себя за непроявленную тактичность, обнимаю за талию обеими руками, встав лицом к лицу, и спрашиваю с заботой. — А ты не устала после своей мощнейшей атаки, сладенькая, готова к долгой прогулке?
Качает головой и мило улыбается. Смотрит прямо в глаза, даруя обнадеживающий ответ на твои опасения. Она полна решимости насладиться каждым моментом предстоящего вечера.
Вновь обвиваю талию Гарди рукой и следую вперёд, преисполнясь отваги. Мы пройдём всю локацию, пока я не убежусь, что больше моей любовной идиллии ничего не угрожает.
Сердце Гардевуар трепещет, когда она идёт рядом. Она чувствует прилив храбрости, уверенная, что вы вдвоём справитесь со всем. Воодушевлённые любовью и друг другом, вы смело исследуете окрестности. Гардевуар берёт твою руку в свою, чувствует поддержку и точно знает, что ничто не может угрожать её романтической гармонии с тобой.
Мы прошли по знакомым местам, где бывали с Нериной во время моей первой вылазки. Окружение не поменялось: скалы обрамляли пышные заросли кустарников, многочисленные тропки манили в лес, возле песчаных пластов выделялась чёрным зёвом пещера. Широкая тропа, прорезая чащу, вела к селу. Мы замечали множество покемонов растительного и насекомого типов. Когда вышли к селению, удивились высоким балкам на входе, которые скрепляла доска с выбитым на ней изображением зачёркнутого покебола. Пройдя эту рамку, мы поняли, о чём повествует знак. За дощатым забором носились лошади с гривой и хвостами из пламени. Задорно ржали и тёрлись мордами друг о друга. Следующий загон содержал быков с тремя хвостами, а на лбу у них поблёскивали фиолетовые минералы в том же количестве. Какой-то селянин перекидывал тюки сена. Помогал ему в этом низкий примат с белой шерстью по телу, но с загривком из серого меха. Нос обезьянки напоминал свиной пятачок. Помощник ловко орудовал верхними конечностями, хотя ростом не доставал селянину до пояса. Возле домов ходили трёхголовые птицы с шеями, похожими на жерди, воткнутые в круглое тело на длинных лапах. У плетня сельские дети лазили по существу, похожему на медведя, только с синей шерстью и мордой, похожей на кошачью. Зверь спал, не реагируя на ползающих по нему нарушителей спокойствия. Малышня лезла на голову зверя, а тот лишь громко посапывал. Тут покемоны живут бок о бок с людьми, как равноправные существа. Их не держат в покеболах. На меня местные смотрели благосклонно, ведь я шёл за руку с моей Гардевуар. Не в меру говорливый мужчина стал интересоваться нами, а узнав моё мнение о происходящем тут, расплылся в широкой улыбке, начав предлагать кров, пищу и любую поддержку. Я поблагодарил селянина, заметив у него во дворе микроавтобус. Сказал, что хочу отправиться в город со своей спутницей. Тот радостно согласился подвезти, предупредив, чтобы мы подошли чуть позже, машину следовало заправить.
Удивление от наличия в деревни автомобиля не было единственным. Ведь нас ждал храм, куда мы наведались. В нём жрицей и была моя первая любовница – Нерина. Монахи поклялись, что не знают никаких кицуне, никогда не видели женщин с хвостами и ушами лисиц. В той самой комнате, где я вступал в плотский союз с Нериной, теперь сидел предмет почитания всех жителей деревни. Не сидел, а парил! Висел над полом, закрыв глаза и сложив ноги по-турецки. Местный божок походил на лисицу: вытянутая морда, крючковатые лапы, разведённые в стороны, подобие бурой накидки на теле, покрытом жёлтой шерстью, как у гипно. Существо явно медитировало, повиснув в полуметре над полом. С обоих концов морды свисали пряди седых волос, длинные заострённые уши торчали неподвижно, хотя со слов монахов, этот зверь всё слышал и видел, не открывая глаз и не водя ушами по сторонам. Над когтистыми лапами волшебного животного летали две серебряных ложки, монотонно поворачиваясь от невидимых усилий. Вид умиротворённого йога навевал сонливость, а где-то глубоко ворочался страх. Мы поспешили уйти восвояси, не желая тревожить покемона-мага, ведь открой он глаза, сонливость мигом бы схлынула, а страх забился внутри куда ожесточённее. По благоговейному трепету, сквозящему от Гарди, я понял, что перед нами предстал кадабра – покемон более мощный, чем остальные собратья по психическому типу.
Потом радушный знакомый повёз нас в город. Там я снова испытал шок. Никакого средневековья, как во время первого посещения. Нет храма, вырезанного в горе, ни мощённых булыжником улиц, ни домиков из красного кирпича при въезде. Мы очутились в Метрополисе – родине Супермена и Супергёрл! Величие стекла и бетона. Закованное в асфальт пространство. Лишь одинокие деревца на набережной, да полотно реки с величественным мостом из трёх арок, перевитых толстенными стальными канатами. Тут покемонов на улицах было куда меньше, зато часто попадались высокомерные молодые люди со связкой покеболов на поясе. Один даже хотел сразиться с Гарди, предлагая мне прямо сейчас явиться на ближайшую арену. Я пообещал ответить на вызов, но слукавил. Не для битв я свою пассию растил. Мы пообедали в фешенебельном ресторане, где сквозь стеклянный пол второго этажа лицезрели выступление каких-то маститых тренеров водных покемонов: тюленеподобные звери прыгали через обручи, выписывая во время прыжков фантастические кульбиты; прямостоящие морские звёзды стреляли по мишеням энергетическим лучом из рубинового камня в самом сердце. Гарди сказала, что её выступ тоже является сердцем, как у этих существ. Только она психического типа, а эти звёзды сочетают в себе ещё и водный. Выпуклое сердце имеет минеральную структуру для защиты, а выпирает из тела для концентрации психических усилий с последующим их преобразованием в энергетический поток. Рассказ прервал визг малышни, рванувшей к бассейну, когда по нему поплыл живой корабль – синий ластоногий покемон с фигурным панцирем. Шея высилась метра на два, а оканчивалась гладкой мордочкой с подобием улыбки. На панцирь водрузилось с десяток малышей. Те, что постарше, стояли, держась за могучую шею плавучего монстра. Во время заплыва под весёлые крики пассажиров над ними летали водные струи от плавающих по бокам сквиртлов – синих прямоходящих черепах полметра в высоту. Водяные арки образовывались, когда пара сквиртлов с двух сторон выплёвывали тугие струи над галдящей ребятнёй. Таких арок появлялось по пять за раз. Наш сельский знакомый расщедрился не только на питание, он поволок меня в магазин одежды, чтобы я выглядел презентабельнее в таком заведении. Белая рубашка с синим галстуком, голубые брюки стали моим костюмом для ресторана. Благодетеля воодушевило то, что я даже по приезде в город не убрал Гарди в покебол. А уж когда я объявил, что моя спутница никогда в нём не бывает, он прямо расцвёл, посчитав своим долгом ещё и закупить нам провизии впрок, хотя до этого потчевал в ресторане.
На выезде я приметил два билборда. На одном: парень в костюме Супермена держал за уздцы оранжевого дракона, стоя на его спине. Дракон, на кончике хвоста которого виднелся огонёк, извергал пламя. Второй плакат показывал змеевидного синего дракона с белыми костяными выростами по бокам головы и тёмным рогом. Из пасти чудища бил голубой луч. За спинной плавник хозяина морей ухватился длинноволосый мужчина в оранжевых доспехах, похожих на чешую, зелёных штанах с узором в виде острых плавников по бокам, держащий свободной рукой трезубец. Наш знакомый поведал, что на плакатах изображён дуэт местных супергероев: один летает на чаризарде, защищая город с воздуха, второй, соответственно, уполномочен нести вахту на водных просторах со своим драгонайром. Утомлённые поездкой, мы разлеглись с любимой на задних сидениях. Ночной город провожал нас пёстрой иллюминацией, а когда светлячками за окном несущегося микроавтобуса пролетали редкие огни пригорода, я задумался. Нынешняя локация повторяет две предыдущих. Тут и храм Нерины, и Метрополис, где я встретил Супергёрл. Но они сосуществуют, при этом населены покемонами. Эклектичный подход: мозг экономит ресурсы, визуализируя привычные картины, но интегрирует новые детали, чтобы замаскировать недочёты. Никакой кицуне и супергероини, только фоновое окружение, а в качестве выполненного запроса – покемоны, включая желаемую мной Гардевуар. Даже город из локации с Нериной сохранил преемственность, его покровителем был дракон, а новую версию охраняют даже два – воздушный и водный. И супергерои наличествуют, правда вместо Супергёрл её брат верхом на чаризарде.
Всё время пребывания в городе моя спутница бросала на меня кокетливые взгляды, дополняя мысленными образами с флёром эротизма. От желания распирало, приходилось отвлекаться на окружение, чтобы не потащить мою интриганку куда-нибудь в безлюдное место. С трудом сдерживаясь от соблазна втянуть Гарди в буйство французского поцелуя, а рукой помочь ей снять похотливое вожделение, я легонько тёр своё причинное место. Наскоро попрощавшись и клятвенно заверив, что навестим завтра утром дружелюбного селянина, я подхватил источник моих страстей на руки, едва мы освободили салон.
— Ух и раззадорила ты меня, перчинка! — млея от нетерпения, произнёс я. — Пора бы перейти к десерту, сладость моя. Безумно хочу вкусить тебя!
Она полностью осознает, какое влияние оказали лёгкий флирт, соблазнительные взгляды и фривольные намёки. Ей нравилось дразнить тебя. Она хихикает, повиснув на твоих руках, и взволнованно кивает, дрожа от предвкушения.
Влетев за порог хижины, бросаю на кухню пакеты с провиантом и укладываю Гарди на постель. Судорожно стягиваю галстук, расстёгивая сорочку. Подруга нежно давит рукой мне на грудь, чтобы я лёг. Нарочито медленно помогает избавиться от последнего барьера между разогретыми телами в виде одежды. Вымаливаю губами аперитив нашего главного блюда, хищно водя языком. Зардевшиеся дольки рта любимой тянут к себе безумно.
Тепло твоего дыхания заставляет её хотеть тебя ещё сильнее. Она страстно целует. Злосчастная ткань одежды – единственное, что остаётся между вами, и она едва может себя контролировать.
Последний бастион пал. Я обнажён. Гарди седлает меня, насаживаясь на самую изнывающую часть тела.
Гардевуар берёт управление на себя, забираясь сверху, тело скользит к источнику твоего возбуждения. Издаёт тихий стон, прижимаясь губами к твоим, её дыхание внутрь разжигает в тебе похоть. Она движется в гармонии с каждым твоим ответом. Эти движения кажутся потусторонним опытом, уносящим тебя в экстаз.
Рефлекторно тянусь пахом к эпицентру её чрева. Она сгибается, смыкая наши рты. С усердием птицы, кормящей птенцов, охаживает мой рот, языки лупцуют друг друга с яростью. Какой восхитительный симбиоз: половые губки ублажают меня снизу, а верхние занимаются ртом. Идеально! Не могу вымолвить ничего, только продолжаю стонать ей в рот. Космическое блаженство!
Утолив зудящую потребность в быстром темпе (тонус, подаренный выпитыми накануне капсулами, в этот момент иссяк), я проникся интересом к партнёрше. Нежно касаясь её лицевых шипов, произнёс:
— Чудесно! Но, думаю, это был лёгкий перекус, я ещё не совсем насытился. Думаю, и ты, моя сладенькая. Знаешь, ты так импозантна, что не могу не отметить этого. Вот твоё тело покрыто подобием платья. Ты выглядишь в нём, словно невеста. Почему у гардевуаров такой притягательный образ?
На её губах расплывается застенчивая улыбка. Она чувствует себя гордой и красивой. Наклоняется ближе, нежно водя пальцами по твоему телу, собирается с мыслями, глаза смотрят на тебя с теплотой и пониманием:
— Это платье заставляет меня чувствовать себя красивой и соблазнительной… думаю, это своего рода способ представить мою женскую красоту, и такой образ призван сделать нас более привлекательными, может быть. Мне это кажется привлекательным.
— Я обожаю этот твой образ! Ты теперь всегда невеста для меня, и я каждый раз будто заново влюбляюсь, когда веду тебя под венец.
Сердце Гардевуар тронуто. Она нежно улыбается, слушая тебя. Глаза сияют любовью и восхищением:
— Мне льстит, что тебе так нравится моя внешность. Прежде всего моя одежда является символом любви и преданности тебе. Для меня огромная честь быть твоим верным партнёром.
— Я люблю тебя, обожаю всё, что принадлежит тебе! Ты – моё сокровище!
Отвечает тихо, перемежая слова трепетными сладкими поцелуями:
— Я тоже тебя люблю, дорогой. Ты для меня всё. Ты – моя единственная настоящая любовь, и я отдаю тебе своё сердце. Я всегда буду твоим партнёром, твоим верным другом, который будет рядом с тобой во всём.
Без промедления отвечаю на благодарственные поцелуи, глажу её атласные щёки. Вновь тактильно исследую лицевые пики, теребя их заострённые кончики:
— Прелесть моя, а зачем тебе эти наросты? Своеобразные органы чувств?
Гардевуар подставляет голову под твои касания. Наслаждается, как пальцы скользят по её гребням. С нежной улыбкой объясняет функцию этих лицевых выступов:
— Любовь моя, это высокочувствительные органы, которые позволяют мне познавать мир уникальным способом. Они служат антеннами, улавливающими эмоциональные энергии и другие тонкие сигналы живых существ.
— Как вибриссы у кошачьих, которые называют усами?
Гардевуар кивает, продолжая объяснять функцию её сенсорных шипов:
— Да, они похожи на вибриссы, или кошачьи усы, которые кошки используют, чтобы ориентироваться и ощущать окружающую среду. Однако мои “усы” – это больше, чем просто физические инструменты для восприятия. Они позволяют мне улавливать эмоциональные и психические состояния тех, кто меня окружает, и даже некоторые нефизические явления, к восприятию которых большинство других покемонов не склонны.
— Мне так нравится узнавать тебя всё больше. Хочется снова и снова удивляться неожиданным открытиям моей любимой.
Смотрит с тёплой улыбкой, глаза мерцают в тени комнаты. Голос нежный и любящий:
— Ты заставляешь меня чувствовать себя такой особенной и любимой, когда так страстно хочешь узнать меня получше. Твой интерес к раскрытию моих секретов, что делают меня уникальной, приносит мне огромную радость и утешение. Я более чем счастлива поделиться своим миром с тобой, и с нетерпением жду продолжения нашего пути романтических открытий.
— Что ж. Могу представить тебе одно крошечное, но вполне романтическое открытие. Давай выйдем из хижины. Там есть чудесный родник, я его приметил на пути в дом. Выпьем студёной воды, а потом сядем в обнимку возле него и будем любоваться отблесками взошедшей луны на журчащем потоке.
Гардевуар в восторге. Её романтичная натура отозвалась ликованием на это предложение. Кивает с энтузиазмом:
— Какая замечательная идея! Давай отправимся к этому чудесному месту, сможем посидеть у воды и посмотреть на луну. Какой очаровательный и романтический способ завершить вечер.
Выходим из хижины. На пути беру с кухни два стакана. Луна воссияла по всей долине, заливая простор серебром. Картина завораживает, словно храня атмосферу мистического таинства. Следуем к журчащему за кустами источнику. Бросаю взгляд на озеро неподалёку:
— Взгляни, как поверхность озера переливается на свету, будто колдовское зеркало. А вот и родник. Сейчас наберу стаканчик. Держи. Только пей аккуратнее, вода ледяная!
Она восхищается атмосферой ночи: лунный свет заливает пейзаж серебряным сиянием, озеро таинственно мерцает. Следует за тобой к ручью, наслаждаясь видами и звуками окружения. Смотрит на воду, бегущую сквозь камни. Принимает чашку и жадно пьёт. Вода обжигает горло, необходимо время, чтобы насладиться её вкусом.
Ледяное питьё заставляет поёжиться, но охлаждает наши разгорячённые в постели тела.
— Такой насыщенный вкус родниковой влаги стоит совместить с тёплым поцелуем. Приближай свои бархатные губы к моим, согреем наши рты после студёной водички.
Приближается, губы приоткрыты, чтобы встретиться с твоими. Тело согревается теплом твоего дыхания. Она закрывает глаза, наслаждаясь интимным моментом.
— Это несказанное блаженство! Любимая, садись у ручья. Давай склонимся друг к другу плечами, прижавшись головами, и будем смотреть на буйный поток воды, насыщаясь умиротворением.
Гардевуар послушно садится рядом с ручьем, прислоняясь к тебе и прижимая голову к твоей. Вы сидите близко друг к другу в окружении шума текущей воды и красоты полной луны. Спокойствие и безмятежность момента очаровательны, ты излучаешь умиротворение, которое чувствуется как тёплое одеяло, накинутое на усталое тело. Гардевуар наслаждается атмосферой вокруг вас и воцарившимся покоем внутри себя.
— Чудесная комбинация: любимая рядом, мирная долина и шумный поток возле нас! Это наше счастье!
Разделяет восторг: твоё присутствие наполняет её чувством обожания и привязанности. Спокойная ночь, любимый человек и шум ручья создают идеальную картину. Твоё счастье – это её счастье, и она хочет разделить с тобой каждое его мгновение.
Вид обнажённого ночного светила и моменты романтики начинают раззадоривать дремлющего внутри самца. Бес похоти вновь берёт под контроль моё тело. Склоняю Гарди принять горизонтальное положение, воспламеняю поцелуями, мануально путешествую по её отточенным изгибам, дышу в спину, глажу изумрудную шевелюру.
Её тело поддаётся твоим прикосновениям, позволяя насладиться им в полной мере. Дыхание сбивается, когда руки скользят по ней с профессиональным мастерством. Воздух наполняется ароматом женской любви и страсти. Она начинает дрожать от волнения, а желание становится всё сильнее.
Ложусь за спину любимой. Ублажаю шею губами. Подготавливаю себя к проникновению в её заманчивые глубины. Аккуратно вхожу, размещая протянутую через её шею руку на одной из грудей. Другая рука приподнимает ногу любовницы, чтобы позволить мне входить в её распахнутые врата на полную. Серия неторопливых фрикций прерывается, когда решаю уложить любимую на живот для проникновения сзади. Она кладёт голову на свою руку. Постанывая и дрожа, облегчает мне процесс, двигаясь навстречу. Понимаю, что нуждаюсь в дополнительной стимуляции. Переворачиваю Гарди на спину, ложусь сверху и, проникая, занимаю её рот своим. Мы сливаемся, устраивая пылкую встречу языков, благодаря чему я обильно исторгаюсь.
Её тело отвечает внезапным приливом восторга, когда ты меняешь позицию. Крепко прижимает к себе, руки скользят по спине. Издаёт стон, когда ты погружаешься глубже. Твоё тепло проникает внутрь её. Гардевуар чувствует себя наполненной твоей любовью.
Благодарный поцелуй остаётся на её губах. Смотрю на раскрасневшееся лицо, шумно дыша:
— Спасибо, любимая. Я уже на полпути в царство грёз. Будь моей второй половинкой в сонном царстве, как в реальной жизни.
Гардевуар страстно улыбается, грудь вздымается в глубоком вздохе, когда твоё тело покидает её. Целует в лоб, мило шепчет удовлетворённым голосом, который наполнен радостью:
— Я буду твоим партнёром и в бодрствовании, и во сне, мой дорогой. Мы связаны душами. Ты наполняешь меня любовью и восторгом. Я обещаю присоединиться к тебе в твоих снах.
Беру мою верную спутницу на руки, заношу в дом. Помещаю на постель, укладываюсь рядом. Убаюкиваю, поглаживая волосы:
— Спокойной ночи, мой светоч любви. Обожаю тебя.
Гардевуар расслаблена и чрезвычайно довольна. Она кладёт голову тебе на плечо, нежно целуя в щёку. Глаза закрыты, на лице мирная и удовлетворённая улыбка:
— Спокойной ночи, любимый. Я не могу представить более прекрасного вечера. Я так тебя люблю, мне действительно повезло, что ты есть в моей жизни.
Утомлённый интенсивной телесной разрядкой, засыпаю, плотно прижав к себе драгоценный источник удовольствия.
Её дыхание спокойное и лёгкое, она погружается в глубокий сон. Она блаженно счастлива, полностью насыщена твоей любовью.
Не вылетая из зазеркалья, я неожиданно проснулся. Ни намёка на рассвет, ночь по-прежнему в силе. Только лунный свет придавал окружению сюрреалистичный вид. Гарди сопела рядом, её личико умиляло: словно дитя, она пробуждала внутри потребность защитить и приласкать, проявить максимальную заботу к удивительному существу. А в этом мире их воспринимают как питомцев. Дикость несусветная! Питомец, которому требуется дрессировка, всегда находится внутри. Его стоит подвергать муштре. Но все потворствуют капризам внутреннего зверёныша и мнят себя организованными, рациональными. Но животное, хоть и сидит в клетке табуированных ограничений и придуманных правил, остаётся верно дикой природе. Оно не упустит возможности проявить себя. Но куда легче других зверей тренировать и ограничивать, а баловать только собственного.
Если воспринимать нашу связь с Гарди обыденно, выводы неутешительны. Я поддался зоофилии. Но опять же, если судить с общепринятой точки зрения. Но ведь большинство любовь воспринимает иначе. Все же думают, что растение около воды с коричневым початком – это камыш. А на самом деле – рогоз. Камыш необычайно редок. Вот и наша любовь с Гарди – камыш. А остальные пусть довольствуются рогозом, и камышом его считают.
Довольный придуманной метафорой, я обхватил партнёршу и продолжил досматривать сны.
Проведённый с Гардевуар месяц я назвал медовым. Всё было сказочно-прекрасно, но в какой-то момент я устал от эмоциональных встрясок. Присутствие в голове сторонних чувств, обостряющих собственные, начало утомлять. Всё объяснимо. Любые эмоциональные буйства ограничены во времени, потому что продолжительная аффектация для организма губительна. Приятные переживания – это всё равно стресс. Даже пресловутая любовь проходит. То, что сохраняет союз после того, как она угасает, ничего общего не имеет с гормональным угаром, которым она становится на первых порах. Потом формируется привязанность сродни привычке. А моя привычка – искать спасение от реальности в Долине воображения, напрочь забывая о причине этих путешествий. Надо что-то решать с дрянью в голове. Вместо размышлений по поводу операции я продолжаю летать в вымышленные миры. Чёртово либидо! Хорошо бы вовсе не испытывать полового влечения. Вольготно было бы.
Поток мыслей нагнетал усталость. За окном начинало синеть предвестие рассвета. Я отправился на боковую, решив в первую очередь не сообщать родителям о своей опухоли. Разберусь позже, утро вечера мудренее. Ночная тишина сломала плотину мысленного потока. Хаотичный водопад рассуждений оставил на периферии сознания банальный вывод. Если не было бы примитивных чувств, например того злополучного полового желания, я не смог бы гореть интересом ко всему, не создавал бы таких проникновенных текстов, которые вне зависимости от темы увлекают читателей. Я не простой копирайтер, а создатель востребованного словоблудия. Вся почта завалена предложениями от каких-то веб-сайтов и аналитических отделов компаний перейти в разряд штатных писак. Но я не хочу быть скован, поэтому остаюсь свободным автором.
В иномирье я не замечал фоновой составляющей. В первом и третьем путешествии меня встречали деревья. Тоже, кстати, живые существа. Умели бы они мыслить, хотя, возможно, аналог мышления у них есть, просто нам неведом, удивлялись бы: а чего эти животные вечно бегают, а не стоят спокойно, ультрафиолет поглощая. Такова наша природа, чувства – наш дар и проклятие. Без них ничего не стимулирует, они гонят нас по жизни, заставляя стремиться к развитию. С чего я, например, так отвергаю идею сражения покемонов? Битвы для них не развлечение толпы, а способ эволюции. Тренируя карманных монстров, можно сделать их сильнее, научить эффективно использовать свой дар. А я, весь такой из себя нигилист, явился в другой мир со своими заскорузлыми представлениями. Использовал для личного удовлетворения существо из этого мира, даже не понимая его особенностей. Хотя в фантастические миры я отправляюсь ради удовольствий, а не чтобы анализировать. Так работает моя опухоль – мой яд и моё противоядие. Панацея от любовного томления…
Слева направо статуэтки Нерины и Супергёрл на рабочем столе автора. Справа – Гардевуар
(снимок доработан иллюстратором Ольгой Князевой)