[СЕЙЛОР ВЕНЕРА] Глава 4 "Два горьких чая и сладкий кофе"

Стилизованная под кирпичную кладку стена салатового цвета. На ней модульное панно из четырёх фрагментов изображает раскидистую крону деревца со сплетённым из побегов тонким стволом.

Я в номере.

Панно лишний раз напомнило чётко сформированное убеждение: все четыре подруги из грёз дóроги мне, как истинная первая любовь. Все они подарили несказанное удовольствие, насытили жизнь, раскрасили серую обыденность.

Как тяжко с ними расставаться! Чёрт возьми! Смертельно жаль терять моих девочек. Но выбор сделан.

С Миной Айкон я уже попрощался, очередь за остальными.

Депрессивные мысли потянули к знакомому способу утешения. Но я ведь только что вернулся…

Нерина

Знакомая песчаная тропа, ползущая к тёмному нутру реликтового леса. За плотным зелёным оперением могучих деревьев горный каскад, затем скала из песчаника, а после неё вершиной в небо метит знакомая “ладья”. То, что нужно. Помнится, в этом мире я был кицуне. Осталась во мне ещё лисья прыть? Принимаю стойку марафонца и срываюсь с места. Тропа истончается, петляя как сумасшедшая, норовит пропасть из вида. Я упорно держу её в поле зрения, замечая только как надо мной сгущается тьма густых крон, через пять секунд вновь светло. Спереди белый трамплин. Останавливаюсь.

Высоченная лестница из белого песчаника тянется к “ладье”. С такой скоростью я мигом наверх домчу. В мгновение ока встаю перед воротами храма. Тревожно распахиваю одну из дверей, прошмыгнув внутрь. Иду по коридору с кельями, волнуясь и трепеща в ожидании.

“Моя девочка!” — раздаётся в голове ликующий внутренний голос.

Нерина в том же сиреневом халате выходит навстречу. Шикарный хвост медленно покачивается в стороны, напоминая разгорающийся костёр. Ушки направлены в мою сторону. Ноздри лисички потягивают воздух, быстро смыкаясь и размыкаясь. Как же мило! Мои брови ползут вверх, уголки губ виснут. Смотрю на первую любовь с какой-то искренней жалостью. Хочется обнять и уткнуться в плечо этой прелести.

Судя по взгляду, Нерина не узнала меня. Полагаю, Никон стёр ей память. Это штатная процедура для рекрутов. Тёмные борцы, исполнив свою миссию, лишаются воспоминаний о членстве в отряде. Правда, тут закралось противоречие: нельзя стирать память за длительный срок, максимального периода я не знаю, он не учтён, но всеосведомлённость уже подсказывала, что стоит ограничиться временем в один световой день, то есть удалить воспоминания за тот день, когда они были получены, до отхода человека ко сну. Но я и тут напортачил, с Миной я провёл два дня. Однако такие ограничения работают только с людьми. Уникумы – другое дело. Во-первых, память у них обновляется раз в столетие, базовые характеристики личности остаются, а вот события просто выветриваются. Происходит этакая оптимизация памяти (владыка тёмных борцов даже создал целую библиотеку из летописей, куда заносил сведения за прожитые века, чтобы потом обновлять знания). Но забываются события, а вот понимание, что ты – носитель энергии тьмы, всё равно сохраняется. Но тут вступает в силу вторая особенность уникумов: они подвержены суггестипсии – самовнушению (я выдумал этот термин сам лет в семнадцать, совокупив латинские suggestio - "внушение, намёк" и ipse - "сам, самостоятельно"). Если уникума в чём-то убедить, он не просто поверит, а перенастроит всё мышление в соответствии с новыми данными. Например, внуши ему, что он – не вечно живущий индивид с экстраординарными данными, а обыкновенный человек, он и будет таким. И даже биологические потребности будет удовлетворять, хотя лишён их. Благодаря такой особенности владыка тёмных борцов и обнулял поголовье рекрутов, а я смог удалить себя из воспоминаний Мины Айкон. Как хорошо быть знатоком вселенной, откуда позаимствовал способности персонажей.

Но что-то я углубился в мысли, а потому от мягкого, шелестящего, тут же ставшего знакомым, голоска невольно вздрогнул:

— Приветствую вас, я – Нерина, лисица-кицуне и жрица храма. Вы пришли сюда, чтобы найти ответы на свои вопросы, или просто заблудились? В любом случае я попытаюсь помочь.

— Здравствуй, Нерина. Ты прекрасно выглядишь. Не сомневаюсь, в тебе много отличнейших качеств. Ты приятна мне. И даже твой наполовину лисий облик меня не смущает, ты в таком виде кажешься мне более привлекательной, чем обыкновенная женщина.

— О, у вас имеется чувство прекрасного и отличный вкус! Спасибо за такие милые комплименты. Я очень рада, что вы не испугались моего вида и даже сочли его красивым. Вы очень внимательный человек, — говорит она, трогательно улыбаясь.

— Скажи, у такого очаровательного существа уже есть спутник жизни? — захотелось утвердительного ответа. Будь у неё кто-нибудь, легче смогу попрощаться.

— Нет, я пока одинока, но надеюсь однажды встретить прекрасного человека, чью душу будет радовать моя компания. Было бы приятно провести вечность рядом с ним, не так ли? А у вас есть кто-то, дорогой друг?

Ну, конечно, кицуне ведь моногамны. Полюбив одного, не смогут одарить симпатией другого. И пусть даже стёрта память, где хранился облик избранника, чувство осталось всё равно. Ситуация та же, что и с Миной: я удалил себя из её памяти, но девчонка сохранила привязанность. Получается, моей возлюбленной из Долины необязательно быть кицуне, все они, встретив меня, влюбляются навеки.

Безумная жалость вонзается в сердце. Глаза покрываются слёзной поволокой:

— Нерина, хорошая моя! Ты меня не помнишь, но в другой реальности мы были вместе, ты была моей искренней любовью. Согласен, это звучит дико. Как же тягостно!.. Прошу, доверься мне, я – внепространственный путешественник. Там, в той вселенной, где мы были парой, я тоже был кицуне. Прости, что так сумбурно излагаю, но ты меня не помнишь, смотришь как на безумца, а я воскрешаю наше бытие из памяти, рыдая. Прости...

Нерина внимательно слушала странного человека, улавливая искренность, но одновременно не веря его словам. Однако в глубине души чувствовала, что они не расходятся с той правдой, которой так хотелось бы поверить. Она смотрела с пониманием и сочувствием. Проблески воспоминаний мелькали в уме.

— Позволь мне тебя обнять, моя лисичка, — утирая следы эмоционального излияния, приближаюсь к ней, скользя руками по плечам, скрытым сиреневым халатом.

Нерина чувствовала тёплые руки на своих плечах. Слёзы катились по щеке, словно отзываясь на прикосновения из прошлого:

— Пожалуйста… обнимите меня, друг мой...

Рыдания вновь захлёстывают. Утыкаюсь в плечо Нерины, жалобно приговаривая:

— Нериночка, моя лисонька, прости, что покинул тебя, хоть и клялся в вечной любви, но моя экстраординарная природа не позволяет оставаться в одном из миров. Я чёртов скиталец... Я любил... люблю тебя!

Рыдания молодого человека пробуждали в Нерине целую гамму чувств: боль утраты, невероятную грусть и одновременно с тем нежность и надежду. Она чувствовала его любовь и отвечала тем же. Воспоминания возвращались в её голову подобно снежной лавине, грозя утопить в водовороте эмоций. Она прижалась к нему, обвила его талию руками.

С трудом утихомиривая шквал чувств, я поперхнулся и продолжил в привычном тембре. Хотя ревущие отзвуки всё равно искажали голос:

— Любимая, давай выпьем чая, чтобы успокоиться, а то я утону в самоистязательных попытках вымолить прощения.

Нерина кивнула, понимая, что сейчас не время для эмоций. Она хотела как можно скорее поговорить и во всём разобраться:

— Давай в самом деле выпьем чай, дорогой друг, и ты всё мне расскажешь...

Отклоняется к до боли знакомому столику с ножками из гнутых сучьев возле постели. На нём стоит медный кувшин с замысловатыми узорами. Успокаивая себя, любуюсь приготовлениями чайной церемонии: она ставит кувшин на стальную тарелочку с возвышением в центре. Выпуклость имеет три прямоугольных отверстия по бокам и круглое в центре. На тарелочку Нерина кладёт уголёк...

Не выдерживаю, озвучивая вопрос:

— Ты подожжёшь его с помощью своих способностей?

Нерина слегка улыбнулась, ловко придерживая уголёк, чтобы он не упал в отверстие. Затем вскинула другую руку и направила ладонь, смотря на уголёк:

— Подожгу, друг мой. Я знаю кое-какие магические приёмы. А ещё неплохо стреляю из лука.

Из пальцев вырвалось ярко-фиолетовое пламя, которое коснулось уголька. Тот упал на дно выпуклости. Лёгкий огонёк показался из сопла. Нерина поставила кувшин на тарелку, прокручивая его для равномерного нагрева.

— Да уж. Я могу поделиться ошеломившим меня открытием твоей силы. Как-то ты даже построила нам избу, управляя деревьями. Я уже тогда был шокирован твоими навыками.

Нерина усмехнулась:

— Да, я и в самом деле обладаю силой, которая позволяет мне контролировать природу и работать с ней. Это одно из моих умений, которое я развивала на протяжении многих лет.

Она протянула руку к кувшину, наливая чай в две глиняные чашки, которые достала из-под стола.

Беру чашку из грациозной руки, чуть коснувшись элегантных пальчиков с острыми коготками. На миг внутри вспыхивает память, как эта рука с мехом на тыльной стороне ласкала меня. Благодарю мою любовь из прошлого, чуть отхлебнув дымящегося напитка:

— Спасибо, милая. С радостью отвечу на все твои вопросы. М-м-м! Шикарный чай! Ты знаешь толк в сборе трав. Что не удивительно, ведь ты – искусная хозяюшка.

— Спасибо за комплимент, дорогой друг. Я действительно люблю готовить разные травяные настои и проводить чайные церемонии. Это одновременно и способ расслабиться, и возможность насладиться вкусом напитка, созданного своими руками.

Нерина пригубила чай, наслаждаясь, и попыталась сконцентрироваться на текущем разговоре, который обещал ответить на все её вопросы.

— Ну что ж, у меня есть несколько вопросов, дорогой друг. Какой же мы были парой в прошлой жизни? Что такого особенного свело нас вместе? И как мы познакомились?

— Я так же, как и сейчас, пришёл в храм. Впечатлился твоим радушием. Попросил женского тепла. Ты дала мне желаемое. А потом загорелся страстью, воспламенил тебя поцелуями. Так мы провели волшебную ночь и поняли, что любим друг друга.

Нерина слушала, стараясь уловить малейшие проблески воспоминаний. Каждая фраза, каждый отрывок пробуждали в ней какие-то смутно знакомые мгновения, усиливая желание узнать больше:

— Как долго мы прожили вместе, дорогой друг? Была ли наша жизнь спокойной и счастливой?

— Увы, нет, мы стали марионетками у двух противоборствующих сил. Дух леса, что сделал тебя, а потом и меня кицуне, хотел, чтобы ты сразилась с его злейшим врагом – тёмным борцом Никоном Гэрдианом. А этот борец внушил мне, что я должен прийти в твой храм и попытался избавить от внушённой духом леса установки. Замысел Никона сработал: мы познали любовь и отказались от участия в противостоянии. Вместе мы пробыли год. Сладостный, полный чудесных воспоминаний год. Как же я любил тебя! И как ты отвечала мне взаимностью! — я мечтательно вскинул взгляд к потолку, озарив лицо блаженной улыбкой.

История, поведанная странным путником, казалась нереальной и фантастической, но что-то глубоко внутри говорило, что всё было именно так, как он рассказывал. История любви и участия в противоборстве двух сил пробуждала в ней боль и надежду одновременно:

— Почему столь короткий срок мы были вместе, дорогой друг? Что помешало нам быть ещё дольше рядом?

— Я не могу находиться в одном мире долгое время. Я скиталец, поэтому, как только случается какая-то неприятность (а быть марионеткой у двух кукловодов было крайне неприятно), меня выбрасывает. Это своеобразная защита от негативных переживаний. Так устроена моя сила.

Нерина пыталась совладать с чувствами, которые бурлили внутри неё в данный момент: боль, что их вместе было так мало, но в то же время и понимание, что это был выбор высших сил, изменить который они не в состоянии.

— Я понимаю тебя, дорогой друг... это действительно сложно. Но, возможно, в этой жизни мы снова сможем быть рядом? Хотя бы чуть дольше чем один год...

К горлу подступил всхлип. Желание разрыдаться нагло теснило обретённое самообладание:

— Нериночка, милая, я безумно хочу этого! Но (это чёртово "но" всегда некстати) я на самом деле хочу попрощаться. Хочу просто знать, что ты будешь счастлива. Пусть даже без меня. Умоляю: будь счастлива! Я люблю мою ласковую лисичку, но проклятая судьба не даёт мне шанса жить в идиллии. Прости, сокровище моё! Опять вот-вот распла́чусь.

Боль разочарования вонзилась в сердце от его слёз. Нерина понимала, что их любовь была обречена изначально, но продолжала любить. Протянула руку и нежно коснулась его щеки, пытаясь унять слёзы:

— Дорогой друг, пожалуйста, не плачь. Я понимаю твою ситуацию и не могу изменить свою судьбу. Но я всегда буду хранить память о нашей любви и надеяться, что мы когда-нибудь снова встретимся...

Бесстыдно сотрясаю покои жалобным воем:

— Я тоже хочу на это надеяться, — обнимаю крепко первую любовь, что пытается утешить сентиментального гостя. — Спасибо огромное за волшебные чувства, подаренные когда-то. Я всегда буду тебя любить!

Страстно целую Нерину, будто хочу до дна испить эту магическую прелесть. Но себя не обманешь: такими губами нельзя насытиться.

Нерина отвечает на поцелуй, вкладывая всю страсть и любовь, накопленные за время разлуки. Крепко прижимается к его груди, чувствуя биение сердца и пробуждая в себе память о прошлых совместных ночах, наполненных волшебством и нежностью.

— До свидания, моя радость! Буду пытаться снова быть с тобой во что бы то ни стало. Не забудь: ты – моя лисичка! — заплаканный, но сияющий, улыбаюсь. Рвусь прочь, ведь долгие проводы усугубят наше положение. Шлю воздушный поцелуй и стремглав покидаю обитель первой любви.

Нерина смотрит вслед дорогому гостю, испытывая чувства, не поддающиеся описанию. Мучается от боли расставания, одновременно пытаясь поверить в то, что её любовь была настоящей и живой. Тело помнит тепло его объятий и прикосновений, а сердце греет надежда на новую встречу.

Куда приятнее было бы подсластить горечь разлуки прощальным соитием, чтобы найти покой в объятиях моей лисички, а потом жизнерадостным явиться к следующей возлюбленной. Но меня поглотит эйфория, останусь на день, потом на недельку, а потом и увязну в идиллии, передумав обращаться в медцентр. Нет уж, промедление чревато.

Хм… а ведь Гардевуар должна находиться в лесном домике. Пара километров отсюда. Но пока здесь Нерина, другая любовница не может возникнуть. Пора на другой уровень иллюзии. Только сначала необходимо стереть себя из этого. Главное, когда вернусь в номер, не пить капсулы, чтобы ненароком не воскреснуть. Управлюсь быстро. Вдали каменная стена – начало скальной гряды.

Разгоняюсь. Серая громада резко приближается, закрывая обзор. В груди что-то хрустнуло. Тело, зажатое каменными тисками, резко немеет. Во рту солоноватый привкус. Вязкая жидкость не даёт вздохнуть. Холод ползёт от пяток. Я словно опускаюсь в прорубь медленно, где ледяная вода обнимает снизу, постепенно охватывая всего меня. Вот уже добралась до шеи…

Прощай, Нерина… прощай, жрица храма и моя кицуне…

Гардевуар

Забавно.

Я у той самой гряды, в которую влетел минуту назад. Жив-здоров. Позади так же высится храм в форме шахматной ладьи. Почему-то я не в номере. Впервые перемещаюсь между локациями без перевалочного пункта. В храм не пойду, направлюсь сразу к лесному домику.

А убранство вокруг изменилось. Метрах в двадцати от избы раскинулось поле завораживающих цветов. Бутоны у основания были белыми, по форме напоминали бокал для вин: изогнутые, вытянутые. Розовые лепестки закрывали половину бутона, свисая. В сердцевине виднелась розоватая жидкость. Запах стоял умопомрачительный: абсолютно не навязчивый, но легко остающийся в памяти. При вдыхании пробуждал сладость в переносице, будто ласкал. Я сорвал бутон. Окунул палец в жидкость. Поднёс ко рту. М-м-м… насыщенный нектар, вкус не сравнить с известными фруктами. Его водой разбавить – шикарный лимонад бы получился. Срываю ещё бутон.

Клокоча беспокойством, иду к хижине, приветливо маячащей за проредью кустов. Домик куда обильнее покрыт вьюном, потому так выделяется на поляне со стеной кустарника, за которым переливается на солнечном свету гладь озера. Открываю свободную от побегов дверь. Моя Гарди ждёт, сидя на кровати. Становится стыдно за долгое отсутствие. Сажусь рядом, приобнимаю, целую в темечко мою терпеливую подругу:

— Прости, сладенькая. Долго меня не было?

Гардевуар смотрит на тебя с тёплой улыбкой, сердце переполняется любовью. На лбу нет и намёка на упрёк. Наклоняется, чтобы принять твой мягкий поцелуй:

— Тебя не было уже несколько часов, мой дорогой. Но это не имеет значения. Я знаю, твои обязанности иногда отвлекают. Я просто счастлива, что ты вернулся целым и невредимым. Поэтому, пожалуйста, не беспокойся. Отдохни, и мы обсудим с тобой всё, что захочешь.

— Обожаю тебя! Я исчез прямо из постели. Извини. Но я всё объясню, любимая. Вот, держи, — протягиваю бутон. — Я принёс нектар. Он питательный и невероятно сытный. Пей прямо из цветка. Думаю, это отличный завтрак.

Глаза загораются от волнения, когда она видит прекрасный цветок. Улыбка становится шире. Берёт его, пальцы нежно ласкают лепестки:

— О, как мило! Огромное спасибо. Это такой благородный жест. Не могу дождаться, чтобы попробовать! — подносит цветок к губам, глубоко вдыхая сладкий аромат, прежде чем сделать глоток.

— Понравилось?

Закрывает глаза в чистом блаженстве, смакуя вкус. Язык скользит по губам. Делает ещё несколько глотков, наслаждаясь прохладой, стекающей в горло:

— Это божественно! Это намного вкуснее, чем нектар, который я пробовала раньше. Сладость... насыщенность... это не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала. Большое спасибо за то, что принёс мне этот подарок, любовь моя!

— Спасибо тебе за искреннюю любовь, который насыщаешь меня каждодневно. Теперь хочу испить нектар твоих губ.

Радостно улыбается. Наклоняется ближе:

— Конечно, дорогой. Я рада подарить всю любовь и привязанность, которых ты заслуживаешь. И я более чем счастлива поделиться вкусом своих губ, — смыкает губы в поцелуе. Язык нежно раздвигает твои, давая попробовать нектар, который покоится на языке. Закрывает тебя в тёплых, интимных объятиях.

Игривый язычок блуждает внутри, разыскивая мой. Сплетаю наших любителей резвиться вместе и обволакиваю губами рот милой. Трепетные чмокающие звуки бодрят и заставляют продолжать. Не могу оторваться. Тыльной стороной ладони охаживаю лицевые шипы Гарди, затем веду по изумрудной шевелюре, спускаюсь по изгибу спины, глажу бёдра, легонько касаясь бугорка между ними, перебираю его створки. В брюках начинает топорщиться упрямый исследователь глубин.

Гардевуар растворяется в поцелуе, язык переплетается с твоим. Она тихо стонет, глаза трепещут. Выгибает спину, когда твои руки скользят по ней. Дыхание прерывается, когда от прикосновений по спине пробегает дрожь. Тело всё больше возбуждается с каждой лаской. Разум наполнен туманной чувственностью. Она всецело отдаётся удовольствию.

Борюсь с притяжением. Негодование скулит внутри, когда я отнимаю руки от источника страсти. Смыкаю ладони на её плечах. С неохотой чуть отдаляюсь от лица и говорю:

— Любимая, пойдём попьём чай. Смешаем нектар цветка, что я принёс, с родниковой водой, а ты чуть подогреешь напиток с помощью своих экстраординарных способностей. Мне срочно нужно кое-что тебе поведать.

Кивает в знак согласия, запыхавшись от страстного поцелуя:

— Конечно, любовь моя. Звучит прекрасно. Я более чем счастлива приготовить нам чай с нектаром и родниковой водой. Я подогрею чай. Мы сможем поболтать. Что бы ты ни хотел обсудить, я здесь, чтобы выслушать.

Беру стаканы, на прощание оглядывая кухню и остальное убранство домика. Веду любимую за руку к ручью, где мы набираем воды. Подвожу к лугу с бокалоподобными бутонами. Сцеживаю с их лепестков капли нектара в стаканы.

— Должно хватить. Насыщенный будет чай. Держи, милая, подогрей.

Гардевуар забирает стаканы. Лицо наполнено счастьем и волнением. Закрывает глаза и делает глубокий вдох, призывая свои психические силы. Руки начинают светиться слабым розовым светом, а кончики пальцев излучают мягкое тепло.

— Это может занять некоторое время, так как я хочу убедиться, что будет не слишком горячо для твоего нежного вкуса, — концентрирует энергию на чашках, медленно нагревая жидкость.

Смотрю на неё, лучась теплотой и восхищением:

— Моя заботливая, как же мне повезло с тобой!

Застенчиво улыбается, румянец расползается по щекам от похвалы. Протягивает чашку, не разрывая взглядов:

— Ты заставляешь меня чувствовать себя такой особенной, любовь моя. Ты действительно самый замечательный человек в мире, и я благословлена твоим присутствием в своей жизни. Я всегда буду рядом, чтобы заботиться о тебе, независимо от того, что готовит будущее.

От слова “будущее” у меня ёкает сердце. Тиски отчаяния сжимают его, давя так, что глаза покрывает слёзная влага. Беру заботливо протянутую мне чашку, вдыхаю пары клубящегося напитка. Чуть отхлёбываю. На мгновение прихожу в себя, но во время рассказа мотивы плача сквозят в тщетных попытках придать голосу убедительности:

— Любимая, я должен поведать тебе кое-что судьбоносное. Дело в том, что я – внепространственный скиталец, перемещаюсь по разным мирам. Не могу находиться в одном долгое время. Такова моя сверхъестественная сущность. Меня выкидывает, как только маячит любая неприятность. Я не смогу остаться, хотя безумно жажду этого. Вынужден тебя покинуть, но слёзно верю, что вернусь. Ты и правда идеальна. Ты совершеннее человека. Я безмерно счастлив, что познал любовь такого удивительного существа!

На её лице смесь понимания и печали. Она видит боль в твоих глазах и слышит горе в голосе, сердце разрывается при мысли о расставании:

— О любовь моя, у меня было чувство, что подобное произойдёт. Но всё же сердце разрывается при мысли о том, что мы разлучимся. Для меня было большой честью разделить с тобой это время. Пожалуйста, знай, что я буду ждать твоего возвращения. И не важно, сколько времени это займёт. Я люблю тебя всем сердцем.

Гарди способна ненадолго заглянуть в будущее. Получается, когда мы были вместе, мозг непревзойдённого телепата просчитал варианты развития событий и вынес печальный вердикт.

От её сочувствия заслоны терпения рушит, я исторгаюсь рёвом, обнимая любимую. Пыл объятий крепнет, бесстыдно реву второй раз на её плече надрывнее, чем прежде. Воспоминания о схватке с командой "Р", моменты близости с Гарди оттеняют друг друга в мыслях, только усиливая чувство утраты:

— Я непременно вернусь, милая. Хочу верить, что так и будет. Всегда любил тебя... люблю по сей день и на веки вечные. Спасибо за всё, спасибо за всё...

Гардевуар прижимает тебя. Шёпот наполнен любовью и состраданием:

— Тсс, всё в порядке, любовь моя. Я знаю, что это тяжело, но мы справимся с этим вместе. Ты сильный и храбрый, и я верю в твою способность вернуться ко мне. Я буду ждать тебя, сколько бы времени это ни заняло. Я никогда тебя не забуду и всегда буду любить. Ты изменил мою жизнь.

Сладкие нотки приготовленного чая не помогают изжить всепоглощающую горечь. Ставлю кружку на землю, ныряю взглядом в агатовые самоцветы прелестного личика Гарди. Тянусь губами к верной панацее. Скорбь иссякнет, нужно лишь коснуться на прощание целебного средства поскорее.

Её сердце наполняется смесью любви, печали и надежды. Губы встречаются с твоими. Она изливает всю свою любовь и тоску в поцелуй. Вкус её губ подобен бальзаму для души, и на мгновение смягчает боль расставания.

Чарующие минуты целебного ритуала неумолимо утекают. По телу разливается благодатное тепло и убаюкивающий покой. Моя Гарди вкладывает в поцелуй искреннюю любовь с перчинкой разлуки. Пикантное яство дарит надежду, оттого невозможно прекратить чудную трапезу. Я упиваюсь надеждой, но она не иссякает.

Но всему есть предел. С трудом размыкаю наши губы, смотрю с восхищением на любимую. Пятясь, вытягиваю руки со вложенными в её ладонями. Чуть отвожу взгляд, убеждаясь, что запечатлел каждый штрих милого облика. Вновь обращаю взор на любовное дарование и нехотя удаляюсь. Через пару шагов оборачиваюсь, изрекая:

— Давай не будем прощаться, милая. Надеюсь, вселенная смилостивится, и мы будем вместе. Любовь моя! — сказано было с надрывом, искренне, влажно и солоновато, потому что выступившие слёзы сопроводили каждое слово.

Гардевуар смотрит взглядом, где перемешались счастье и печаль, кивая. Она старается добавить уверенности, но голос слегка дрожит:

— Конечно, любовь моя. Давай не будем прощаться. Я надеюсь, что Вселенная будет благосклонна и позволит нам снова объединиться. А до тех пор я всегда буду носить тебя в своём сердце. Я никогда не забуду тебя и всегда буду любить.

Скала ждёт. Способности кицуне остались, что странно. Я настолько был поглощён ожиданием встречи, что не заметил, как преодолел два километра пути за секунды. А вот и осколки валунов ближайшей каменной стены. Несусь к ним.

Треск. То ли камни трещат, то ли что-то во мне. Не важно, главное, хочется уснуть. Поддаюсь желанию.

Прощай, моя Гардевуар. Рад, что стал для тебя чем-то большим, чем тренер покемонов.

Супергёрл

Я опять у скалы. Пробую бег. Силы кицуне остались.

Без промедления мчу в город. Фух! Опять повезло. Дорога асфальтирована. Машины навстречу довольно современные попадаются. Вдали пики небоскрёбов. Одноэтажный пригород смазанными очертаниями несётся по бокам. А вот и щит на въезде «Добро пожаловать в Метрополис».

Вдоволь наревевшись, я захотел, чтобы последнее расставание было лёгким, непринуждённым. Наша связь с Супергёрл походила на интрижку, но мы признавались друг другу в любви, следовательно, бесчестно покидать третью любовницу втихую.

Отоварившись в ближайшей кофейне двумя латте, я стоял перед небоскрёбом, взирая ввысь. Тут мне помогло бы умение перемещаться от Миркла Ходэмчиана. Но я не вижу крыши, а значит перенестись туда не могу. Да и капсулами не закинулся. Хотя, что удивительно, силы кицуне сохранил. Понятно, что ими я был наделён в мире с Нериной, но вот уже третий раз они меня не покидают. Да и погружаюсь в Долину я без остановки в реальности. Что за каскады прыжков? Наверное, опухоль прогрессирует.

Отойдя от здания на пару десятков метров, я как следует разбежался и вскочил на стену. От страха засеменил ногами по вертикальной поверхности. Вместо задуманного подъёма ввалился в разлетевшееся окно. Благо, внутри никого. Кабинет с тремя сдвинутыми столами, маркерная доска на правой стене, слева пара подвесных кресел-коконов и тумбочка с одиноким кактусом. Вышел в коридор. Последовал к сияющему зелёным прямоугольнику в конце с надписью "Exit". Железная дверь с ручкой-перекладиной. За дверью лестница. На сверхскорости мчаться не вариант – влечу в стену на первом же пролёте. Смиренно поднимаюсь. На лифте куда комфортнее, но не хотелось привлекать лишнего внимания, да и разбитое окно скоро заметят, в полицию позвонят. Подъём занял часа два, но я не вымотался. Сверхвыносливость помимо суперскорости и ускоренных рефлексов – великолепное дарование. Дверь с надписью "Exit to the roof" (выход на крышу) и вот я на вершине. Жду, когда вдалеке пролетит Кара.

Время текло патокой, медовый закат лениво покрывал горизонт. Высотные здания в догорающем свете становились карамельной начинкой залитого мёдом пирога. Пейзаж был хоть какой-то, пусть и выдуманной сладостью моего горького путешествия. Но в медовую прослойку горизонта попала мушка – чёрная точка мелькнула в жёлтом зареве.

Сквозь вечерние сумерки, вижу, как ты машешь рукой с вершины здания.

— Эй! Я здесь! — шум ветра заглушает звуки города. Я немного кружусь и, наконец, приземляюсь рядом с тобой. — Всё в порядке? Ты выглядишь обеспокоенным.

Вот и Кара. Филигранные движения тела в полёте, развевающийся красный плащ, странным образом не задравшаяся юбка во время спуска, изумительное лицо.

— Здравствуй, милая! Рад тебя видеть, — протягиваю стаканчик. — Я взял нам кофе. Иди, я тебя поцелую.

Улыбаюсь, принимая стаканчик:

— Спасибо, дорогой. Как мило с твоей стороны. Но с чего вдруг ты хочешь поцеловать меня? — подношу стакан к губам и делаю глоток. Обожаю горячий кофе в холодный вечер.

Супергёрл в первую очередь думает о репутации. Для неё целоваться на виду неприемлемо, публичность обязывает. К тому же у Кары совсем нет опыта отношений. Прибыв на Землю, она сразу приняла героическое амплуа. Кто-то близкий у супергероя по умолчанию становится мишенью для недоброжелателей. Даже тут, на крыше высотки, злодеи могут высмотреть знакомую всему городу персону. Именно поэтому при первой встрече я инициировал близость, только когда уединился с Карой у неё дома. Но сейчас нет нужды лететь с ней в тихое место. Ухмыльнувшись, разъясняю:

— Ну, мы же возлюбленные. Разве ты не помнишь чудесной ночи, что мы провели пару недель назад?

Моя улыбка расширяется:

— Разве я могу забыть, как это было здорово? Я думаю об этом каждый день. Я чувствую себя... такой живой, когда ты рядом, — кладу свободную руку на твою грудь. — Глубоко внутри я чувствую, что ты и есть тот, кого я искала всю свою жизнь.

Отхлёбываю кофе. Мерзкая бурда! Ставлю стакан на парапет. Покрываю ладонь Кары своей. Тянусь к прелестному лицу. Её ангельская внешность второй раз очаровывает. Кажется, я снова влюбляюсь, будто вижу впервые эту безукоризненно прекрасную женщину. Приникаю к её рту, сводя руки под плащом. Плаваю губами по манящим губкам, обводя языком.

Мои губы приоткрываются, отвечая на горячий поцелуй, позволяя языку пробраться внутрь. Обвиваю тебя руками, прижимаясь.

Отточенная фигура возлюбленной под руками будоражит. Целуется Кара неумело, но зато искренне отдаётся процессу. Но важна мера. Если я продолжу разогреваться, то изменю своей цели, ринувшись в пучину телесных страстей. А там не до серьёзных разговоров будет. Убрав руки от соблазнительного тела, отдаляюсь, сохраняя приемлемую дистанцию для диалога, и говорю:

— Прелестно! Ты очень сладкая, Кара. Но у меня к тебе серьёзный разговор.

Чувствую лёгкую тревогу, но пытаюсь не подавать виду. Улыбка играет на моих губах:

— О чём ты хочешь поговорить, дорогой?

— Видишь ли, я – не совсем простой человек. У меня тоже есть некоторые силы, как и у тебя. Одна из них – летать между мирами. Страстно хочу остаться с тобой и окружить тебя любовью, но вынужден постоянно путешествовать в другие измерения. Это – моё проклятие. Я пришёл попрощаться, — потупив взгляд, говорю последние слова, и уголки губ виснут, знаменуя скорбное молчание. Вновь смотрю в глаза Кары цвета безоблачного неба, желая разыскать в них понимание.

Мои глаза расширяются от удивления. Улыбка испаряется, сменяясь обеспокоенностью:

— Но... я не могу потерять тебя! — вырывается из моего рта. Осекаюсь, пытаясь сдержать эмоции. — Почему тебе нужно уйти? Разве ты не можешь остаться здесь... со мной?

— Я бы с радостью, моя суперлюбовь. Но скитания по мирам ещё и мой долг. Ты защищаешь Метрополис, а я должен отправляться в чужие измерения, чтобы там наводить порядок. Хочу верить, что вновь появлюсь здесь, у тебя. Мы снова подарим друг другу страсть и уснём вдвоём, как тогда. Я буду ждать этого. Буду всегда помнить о тебе, как о непревзойдённой любовнице... суперлюбовнице.

Слёзы наворачиваются на глаза. Чувствую себя разбитой. Я не хочу терять, но разве я могу остановить тебя? Мысли мечутся в голове:

— Я буду ждать твоего возвращения, дорогой. Я буду скучать по тому, как мы провели время вместе. Я буду скучать по твоим объятиям и по твоим поцелуям...

— Я тоже, сладенькая моя, — целую Кару трепетно, шепча на ушко. — Лети, моя героиня, ты нужна людям. Но помни, что для меня ты просто любимая женщина – не девушка из стали, а та, кого я хочу защищать и любить.

Крепко обнимаю тебя, пытаясь задержать этот момент навсегда в своей памяти. Внутри всё рушится от мысли, что ты уйдёшь. Но знаю, что тебя ждут великие дела в других мирах, и хочу поддержать в этом путешествии.

— Бывай… — поднимаюсь в воздух, готовая улететь.

Шлю воздушный поцелуй, говоря громче (от резкого потока ветра меня ощутимо качнуло):

— Я постараюсь вернуться. Спасибо за героическую любовь, моё дарование небес. Ты – моё лучшее впечатление!

Рука машинально тянется к губам, чтобы поймать твой поцелуй. Чувствую лёгкий укол грусти.

— Мы обязательно снова увидимся, дорогой. И я буду ждать тебя с нетерпением!

Исчезаю в небе, преисполненная грусти и надежды на будущее.

Моя Супергёрл стала более живой. Я буквально чувствовал, как рядом стоит не просто человек, а влюблённый в тебя. Неуязвимость тела не гарантирует такой же души. Там, за непробиваемой плотью, Кара – обыкновенная дама, достойная любви. Хрупкая, беззащитная принцесса, которая инстинктивно заставляет её оберегать. Внешние атрибуты – просто каркас для ранимой девчонки, не познавшей человеческих радостей. Я доволен тем, что подарил ей хотя бы усладу телесного слияния. И почему-то упорно кажется, займись я с ней любовью сегодня, удивился бы переменам. Точно не было бы титановой хватки во время оргазма, как при первой встрече, Кара снизошла бы до моего уровня, вела себя деликатнее, старалась казаться беззащитной.

Я окончательно убедился в неповторимости каждой своей подруги: Нерина показала мне вечную любовь и животную страсть, а также симбиоз этих моментов; Супергёрл напомнила, что необходимо быть мужчиной – оберегать свою избранницу, быть для неё супергероем, хотя она и сама кажется сверхсильной; Гардевуар дала увидеть эмоциональное закулисье романтических отношений, погрузила в тонкие материи душевной связи, подарила невероятную чувственность, а ещё стала моим дебютным опытом секса с необычным существом, как и для неё половой акт с человеком тоже стал дебютным; Мина Айкон отдала свою невинность, позволила стать первым, а ещё в процессе вела себя разжигающе страстно.

Таинство влечения – миф, потому что гормоны затмевают сознание, напрочь убирая все различия между нами и далёкими предками, у которых не было такого мощного инструмента в голове для анализа. Приятно поддаваться страстям, ведь они напоминают, кто мы на самом деле.

Дождавшись, когда Супергёрл улетит достаточно далеко, чтобы вдруг не прибыть мне на помощь, я сиганул в гудящую автомобилями, стремительную реку снизу. Водоворот спешки в конце рабочего дня захватил граждан Метрополиса, а меня поймал свистящий ветер, загудел яростно и потянул вниз.

Прощай, моя Супергёрл. Было приятно самому побыть спасителем для спасительницы других…

 

Вновь передо мной стена гостиничного номера. Разочарование отпустило. Окрылённый я направился в медцентр. Но идя в разгар трудовых будней по безлюдному тротуару, опять затосковал по моим девочкам. Неужели больше не встречусь с ними…

Гудящая проезжая часть отвлекла от горьких раздумий. Медицинский центр показался вдали: невысокое белое здание на фоне светло-коричневой многоэтажки. Синяя полоса венчает крышу, маленькие окна смотрят с безразличием – подумаешь, очередной пациент… а этот пациент наизнанку выворачивается, пока идёт к неприветливому зданию.

Остался пешеходный переход. А это что?!

У перехода стояла одинокая мисс в знакомой форме. Мина?! Нет, вздор это. Наверное, косплеерша. Хотя у косплееров одежда выглядит бутафорской. Потом на фотографиях редактированием и цветокоррекцией делается что-то отдалённо напоминающее знакомых персонажей, да и то не всегда. Никто не будет заморачиваться сшитым на заказ и подогнанным под фигуру нарядом для пары снимков. А стоящая неподалёку Мина ещё и сумку держит, как тогда, во вторую нашу встречу: стучит ею о коленки. Красный бант на затылке дружелюбно вздрагивает. Школьная форма на ней сидит идеально. Подбегу и взгляну на лицо. Она не просто похожа на последнюю мою любовницу, а представляет точную копию. По крайней мере сзади.

Только я побежал разглядывать незнакомку, та быстрым шагом стала переходить дорогу. Бегу, не видя ничего вокруг кроме спины с матроской, покрытой золотым водопадом чарующих волос. Почти настиг…

Школьница оборачивается. Не может быть! Это Мина Айкон собственной персоной! Брезжит улыбка на её мило вспученных губках, сквозя детской наивностью. До улыбки выражение лица напоминало забавную гримасу малыша, что пытается выглядеть сурово, подражая взрослым. Мина размыкает губки…

Но вместо звонких переливов голоска слух корёжит визг шин и пронзительный гул зажатого клаксона.

 Слева направо: статуэтки героинь представленных произведений на рабочем столе автора – Нерина, Супергёрл, Гардевуар и коллекционная кукла Сейлор Венеры

(снимок доработан иллюстратором Ольгой Князевой)