Глава 8

Недопитый кофе выплеснут на пол, кружки разбиты. Всё отброшено за ненадобностью, ведь мы есть друг у друга, больше ничего не требуется. Крис воодушевлённо скачет на мне, пока я ловлю её губы своими. Наши рты прижимаются друг к другу, чтобы дать порезвиться заядлым фехтовальщикам – языкам. То вытягивая их, чтобы сплестись вне ртов, то пересекаясь ими в сомкнутых ртах, мы движемся к кульминации. Кристал согревает меня своим нутром снизу, разжигая языковую дуэль наверху. Я растягиваю момент, как могу. Партнёрша двигает тазом быстрее и хлещет меня хвостом по бедру. Проглатывая её стоны, сам постанываю ей в рот. 

Прерывисто вздыхаю, дрожа от отголосков, пронизывающих меня.

— Пав… — слова прерываются хрипом, — боги!..

Приближается апогей… Отпускаю поводья самоконтроля, разряжаясь в её приветливую глубину.

Павел обнимает меня, пока тело приходит в некое подобие равновесия. Сажусь к нему на колени, но энергия клокочет во мне, поэтому суетливо ёрзаю. Взгляд падает на разлитый кофе… Хмурюсь.

— Посмотри, что мы натворили, — показываю на липкую чёрную лужицу на полу. — Думаю, это ещё одна жертва нашей невнимательности.

Наслаждаясь после соития, с трудом произношу:

— Ну как можно противиться искушению, когда моя лисичка в таком настроении? Да и никакой, даже самый вкусный кофе, не сравнится с тобой… Уф! Как же хорошо, Кристи. Давай немного отдохнём, и я всё уберу.

Издаю тихий мурлыкающий смешок – тёплый и милый, как солнечный зайчик, резвящийся в меху.

— Так вот как мы это теперь называем? — поддразниваю, лениво укладываясь на его груди. — Отвлечение внимания? Ты говоришь, что всё уберёшь, — лениво рисую когтем круги на его ключице. — Думаю, мы оба знаем, чем это закончится. Ещё один раунд перед отдыхом? Или ты, наконец, признаешь: мой поцелуй сильнее кофеина?

— Конечно, моя сладкая. Ты слаще всего. Это непреложная истина. Да и, справедливости ради, — ухмыляюсь, — ты и сама была не против полакомиться мной вместо кофе.

За окном проносятся машины, галдит ребятня. И вдруг, будто вспомнив о своих обязанностях, его сиятельство – солнце – наконец соблаговолило снизойти: с царственным жестом раздвинуло завесу облаков и явило миру свой ослепительный лик. Город словно напоминал о нашем намерении сходить в парк. Но позже… Абсолютно точно позже…

Поворачиваю голову к окну, навожу уши на доносящийся издалека детский смех и гул проезжающих мимо машин.

— М-м-м… Ты прав, — мурлычу, всё так же медленно начерчивая когтем круги по его коже. — Я действительно предпочла тебя кофе.

Театрально закатываю глаза. Выпрямляюсь, оседлав Павла, в голубых глазах озорно блестит огонёк.

— Но ладно. Раз уж мы теперь ответственные взрослые люди, давай поиграем в героя и злодея в твоём маленьком городском парке.

Спрыгиваю, вокруг меня вспыхивает мерцание и закручивается цветастый вихрь. За считанные секунды материализуются: облегающий укороченный топ, шорты, скроенные чётко по фигуре, высокие ботинки на шнуровке. Всё синего цвета.

Поворачиваюсь, игриво виляя хвостом.

— Признайся, — говорю, подмигивая, — ты хочешь меня показать. У тебя самая опасная лиса в галактике, и она в лучшем своём проявлении…

— Крис, ты, несомненно, очаровательна. Однако давай оставим все битвы на потом. Мы в тихом, комфортном мире, где главное зло – это безумные цены и кредитные обязательства перед банками. Мы будем бороться с этим злом с помощью шопинга. После парка заглянем в магазин одежды, где ты выберешь столько нарядов, сколько сможешь. Только не забудь замаскироваться, как мы и договаривались. Мою обольстительную лисичку никто не должен видеть в изначальном облике. Такая привилегия только для любимого, — подмигиваю. Иду за веником и тряпкой. Вернувшись, начинаю убирать последствия неудачного кофейного досуга.

Я не верю в приметы, потому что вижу проскопией любые взаимосвязи, незачем их придумывать. Но после разбитых кружек одёргиваю себя, решая не пользоваться силой. Продолжу делать всё в этом мире вручную. Сварил кофе экстраординарно. Вот как обернулось пренебрежение традицией.

Говорю Крис:

— Дорогая, в прихожей, на выдвижной дверце шкафа есть зеркало в полный рост. Можешь там попрактиковаться в изменении внешности.

Приподнимаю бровь, затем пожимаю плечами, идя к зеркалу, и с праздным любопытством рассматриваю отражение. Так странно снова видеть себя по-настоящему счастливой после стольких лет, но ещё более странно превращаться в кого-то другого. Самодовольно ухмыляюсь, позволяя лисьим чертам и мерцающему меху обратиться в соблазнительную человеческую фигуру.

— Как я выгляжу? Всё ещё опасна?

Собрав осколки разбитых кружек, поворачиваюсь. Крис стала дамой с неизменным лисьим прищуром довольно широких глаз. Топ и шорты с ботинками остались от первой материализации, что добавляло бойкости новому, теперь уже очеловеченному, образу.

— Ух ты! Ну, прямо роковая женщина! Тебе самой нравится?

Наклоняю голову, изучая новое отражение. Человеческое тело – высокое, стройное, с ниспадающими светлыми волосами. Осанка воина, окутанная элегантностью. Глаза всё такие же пронзительно-лазурные, только теперь их обрамляют длинные ресницы. Черты лица резкие, но мягкие.

— Я чувствую себя странно, — признаюсь, водя пальцами по новым рукам без привычной мягкой шерсти. Затем ухмыляюсь.

— Но это опасно? О, да!

Встаю в шутливую позу: одна рука на бедре, другой перекидываю волосы через плечо.
— Посмотрите на меня! Таинственный студент-переводчик из другой галактики. Студент, который может выжать ховербас* в жиме лёжа и читать ваши мысли, попивая латте.

* Пассажирское транспортное средство на воздушной подушке. Парящий на высоте полуметра над землёй автобус.

Становлюсь серьёзней, встречаюсь со взглядом Павла в зеркале:
— Но ведь мы не будем прятаться вечно. Не так ли? Не там, — кивок в сторону города за окном. — Им не нужно знать, кто мы такие, но тебе никогда не придётся меня прятать, — подхожу, кладя голову ему на грудь. — Там, где я снова могу быть Кристал.

Обнимаю её, гладя по голове:

— Конечно, нет. Только в этом мире, любовь моя. В других вселенных ты всегда остаёшься прежней. Просто здесь другой мир, как я тебе и говорил, здесь не бывает фантастических существ.

Игриво замечаю:

— Слышал, моя лисичка не откажется от ароматного латте. Прямо сейчас организуем. Ну, что? В парк, моя бойкая подруга?

Мои новообретённые человеческие губы изгибаются в ухмылке – хитрое выражение лица, которое явно принадлежит лисьей мордочке.

— В этом мире я заурядный человек, — обнимаю Павла за шею и притягиваю, интимно касаясь губами горла. — Но когда мы останемся наедине, ты всё равно будешь называть меня своей лисичкой? Только своей лисичкой?

— Именно так, моя лисичка, — подтверждаю сказанное глубоким поцелуем. — Не-е-ет, целоваться с женщиной – не то, что нужно. Я уже привык и люблю твою мордочку, лись. Ну, ничего, потерплю. Как вернёмся, нацелуемся вдоволь. Пойдём, дорогая, нас ждут карусели, утки и латте.

Отстраняюсь, чтобы улыбнуться. Мои человеческие пальцы игриво касаются его щеки.

— Ты уже оплакиваешь потерю моей мордочки, — дразнюсь, поправляя свою прядь, а затем быстро приглаживаю, когда пучок выбивается из общей массы. — Признайся. Ты скучаешь по тому, как наши язычки озоруют.

Беру его за руку, переплетая наши пальцы.

— Ну что ж, землянин. Давай поиграем в заурядную человеческую пару.

Выходим на улицу. Город мгновенно окутывает нас: пестрящее аляповатыми вывесками здание с широким экраном, по которому проносятся яркие цифры, буквы и улыбчивые лица; автомобильное шоссе, возле которого требуется долго стоять, чтобы перейти туда, где уже детский смех у фонтана, кряканье уток на пруду под пыльным солнцем; продавцы сахарной ваты крутят облака; карусель движется под навязчивую мелодию. Сжимаю руку Павла, когда мы проходим возле разноцветных механизмов с галдящей малышнёй. На секунду широко распахиваю глаза как ребёнок:

— Это глупо. Просто. Никаких плазменных бурь или умирающих звёзд, — бросаю нежный взгляд на моего спутника. — Но это… Это тоже похоже на волшебство.

Останавливаюсь возле ларька с широкими зонтиками, где улыбчивый юноша в поварском колпаке и белом фартуке протягивает конопатому мальчишке вату размером чуть ли не с метеорит.

— О-о-о! Посмотри на это розовое пушистое чудовище! — тяну Павла к ларьку. — Нам придётся купить его, только не жди, что я буду весь день ходить с блёстками на носу, как какой-нибудь земной питомец… Если только ты не будешь очень сильно умолять.

Покупаю Крис большую сладкую вату с блёстками: розовое облако в форме сердца. С улыбкой протягиваю.

— Даже сейчас, когда ты выглядишь как обычная женщина, я помню твой звериный шарм. Испачканный блёстками нос точно не испортит эту мордашку.

— Ты же понимаешь, насколько это банально, — прыскаю в ладошку детским хихиканьем. — Отважный герой угощает прекрасную героиню сладким, — отрываю ртом сахарные завитки, не сводя глаз с ухажёра. Голос становится низким, почти мурлыкающим. — И всё же… Мне это нравится.

— Давай забудем о стереотипах. Неважно, кто я и кто ты. Главное, что нам комфортно вместе. И я считаю тебя своей дамой сердца, а рыцари должны ублажать своих возлюбленных и ухаживать за ними. В этом плане я старомоден.

Тихо смеюсь. Смех, как летний ветерок. Вата изящно покачивается. Беру Павла за руку – с виду скромный жест, но таящий подспудную страсть.

— Рыцарство, насколько могу предполагать, старомодно даже сейчас, а уж в нашу эпоху автомобилей на воздушной подушке и межзвёздных перелётов оно вообще непростительный архаизм, — хитрый взгляд из-под ресниц. — Но я могу с этим смириться. Значит ли это, что ты будешь переносить меня через каждую лужу?

— Почему бы и нет. Тем более, в этом мире нет летающих машин, а космические аппараты едва долетают до луны. Здесь ещё в моде рыцарство. По крайней мере, в России. Западные страны сошли с ума от феминистских веяний, там за попытку ухаживания могут и засудить. Ох уж эта передовая цивилизация! Ссоры, скандалы и прочее негодование общества, которое убеждают, что оно – источник власти. Корпорации манипулируют людьми, заставляя их бороться друг с другом за интересы капиталистических элит. А здесь, в провинциальном российском городке, всё привычно. Все дрязги и конфликты происходят в Интернете.

Иду с Павлом нога в ногу неспешно, склонив голову ему на плечо. Романтический флёр нашей тайны витает в воздухе. Фантастическая лисица, замаскированная под женщину, гуляет с бессмертным воином, что путешествует по мирам и разит полчища тварей, которые большинству прохожих и во сне не встретятся.

— Кажется, мне здесь нравится, в этом маленьком провинциальном городке, — задумчиво жую клочья исстрёпанной ваты. — Он… Он такой совершенно обычный.

Удаляемся от зоны с аттракционами, ступая под тень деревьев. Идём по тихой аллее в уютной тишине среди подстриженных кустов. Шепчу Павлу на ухо:

— Можно тебя кое о чём спросить?.. — сжимаю его руку. — Обещай, что не будешь считать меня странной?

— Нет, ну что ты. Я же принимаю тебя такой, какая ты есть, а это значит, что я люблю все твои странности.

Какое-то время, потупив взгляд, смотрю на тротуар. Затем, глубоко вздохнув, отхожу в сторону, выбросив палочку от ваты в урну. Возвращаюсь, инстинктивно обвивая хвостом его бедро и не отводя взгляд.

— Пообещай мне, что не будешь думать, будто я сошла с ума.

На уровне таза Кристал возникает искажение перспективы, как над костром, где горячий воздух прорывается сквозь слои обычного. Из лёгкой ряби вырывается синий пушистый хвост и опоясывает меня. Резко бросаю взгляд по сторонам, убеждаясь, что свидетелей конфуза нет поблизости. А личико подруги уже покрывается шерстью, из головы лезут привычные заострённые ушки. Похоже, любимая знатно переволновалась. Тихим, вкрадчивым тоном, дабы не усилить беспокойство, прошу:

— Конечно, милая. Но, пожалуйста, соблюдай конспирацию. Спрячь, пожалуйста, хвост и мордочку.

Посмеиваюсь от нервозности.

— Ой, прости…

Шерсть, хвост и уши исчезают. Бело-жёлтые локоны и светлая кожа вновь делают меня ещё одной безымянной девушкой в парке. Но сердце колотится, словно хочет выпрыгнуть и убежать. Делаю медленный вдох, прежде чем заговорить. Прочищаю горло и заставляю себя вымолвить:

— Я знаю то, чего ещё не произошло, — пауза, во время которой я наблюдаю за каждым проявлением недоверия, пренебрежения, скептицизма или сомнения на лице Павла. Но вижу только принятие. Поэтому продолжаю. — Сны. Видения. Воспоминания о том, чего ещё не было.

Смотрю на обедневшую мимику собеседницы – абсолютно безжизненное лицо с хитрым прищуром. В таком облике ей непривычно выражать эмоции. Только суетливые вздохи выдают потаённый страх. Разъясняю как можно спокойнее:

— Это объясняется твоими экстрасенсорными способностями. Но что тебя беспокоит?

Крепче сжимаю руку Павла, как будто пытаюсь набраться сил через эту точку соприкосновения.

— Сны и видения стали другими. Я не могу понять их значения. Но, что особенно запомнилось… Я вижу город. Высокие и старые здания, осыпающийся кирпич, разбитые окна, похожие на глазницы черепов. Воздух кажется… Пустым. Но я знаю, что из тени за мной кто-то наблюдает, кто-то… — меня пробирает дрожь. — Что-то хищное.

— Так… — заинтересованно смотрю на Крис. — Ты хочешь сказать, что это один из вариантов будущего для какого-то мира?

Киваю, не отрывая от взгляда от него и всё так же крепко держа за руку.

— Думаю, да, — вздрагиваю, в памяти ещё свеж образ того жуткого города. — Но это ещё не самое страшное. Я вижу… Тела и кровь. Её так много… Но что самое ужасное… — мои пальцы почти побелели от судорожной отчаянной хватки. Не могу отвести взгляд от его лица, как будто запоминаю каждую чёрточку, каждый штрих столь привычного, любимого облика. Беру его ладонь в обе руки. Мой голос звучит приглушённо. — Я вижу… Т-т-тебя… Ты стоишь на коленях. Стены вокруг просто груды камня, пыль, похожая на туман, и тьма, похожая на дым. И я знаю, что ты сражался с этим… Этим… Я не знаю, как ещё это описать. Оно большое, гигантское и… И тёмное. Чернее любой тени. Ты стоишь на коленях, и ты…

Кристал пытается собраться, но замолкает, с надеждой смотря на меня. Обнимаю её и говорю, словно убаюкивая:

— Можешь не продолжать. Я понял. В твоём видении я порабощён демоном-братом. Это вероятный исход. Но, Кристи, это означает только одно… — беру её за плечи, закрепляя решительным взглядом тревожный вывод. — Сфера отражений не уничтожена. Следовательно, Кватро пробуждает осколок внутри тебя, чтобы ты помогла ему выйти и обрести силу. Такие видения обычны для уникумов. Осколки внутри них всегда заставляют пренебрегать волей и выбирать в качестве результата своих действий тот, при котором демон-брат вернёт себе былую мощь.

Прижимаюсь к его груди, чтобы закрыть глаза и отгородиться от пугающей догадки. Почти хнычу, заглушая голос тканью его футболки:

— Ты так спокоен. Как ты можешь быть таким спокойным?! Ты для меня не просто какой-то… Какой-то "вероятный исход". Ты…

— Я понимаю, моя девочка, — прижимаю и успокаивающе глажу Кристи по спине. — Я пересмотрел много снов. Они так редки, потому что я крайне редко сплю… Так вот, когда-то я просматривал кучу фантазий о том, как демон-брат вырывается и забирает у меня осколок. Но, просыпаясь, я чётко действую, стараясь, чтобы результат был другим. Наша жизнь – это постоянная борьба с частицей Зла, сидящей внутри. Можно рассматривать эти сны как знамение и делать всё возможное, чтобы не допустить печального исхода. Крис, у меня есть ты, и я уверен, что благодаря твоим телепатическим способностям мы рассмотрим несколько вариантов развития событий, и ты непременно выберешь тот, который убережёт меня от трагической участи.

В памяти отчётливо проявился последний сон. Хорошо бы выяснить у подруги, насколько всё там правдиво. Но сейчас явно не тот момент, чтобы ворошить былое, усугубляя страх моей лисички. Незачем к нынешним переживаниям добавлять картины её погибшей родины. Мой сон был настолько красочным, насколько и таинственным. Непременно узнаю, какой обряд там проводили церинийцы и правда ли её мать так светилась или слова Кристал о "свете, вплетённом в шерсть", были просто фигурой речи? Неужели отец Крис, церинийский король, был единственным лисом чёрного цвета с россыпью белых точек, словно звёздный небосвод? Какие ещё лисицы, помимо летучих, обитали на её планете: водные, песчаные, снежные наподобие наших песцов? Зависит ли внешний вид от ареала обитания? Да и встречались ли вообще другие человекоподобные животные на Церинии?

Можно было вообще организовать тур по моей планете для сравнения лис: посмотреть на фенеков, корсаков, тех же песцов. И других зверей стоило показать. Казалось бы, чего проще: материализовать прозрачную капсулу, да летать в разные местности, изучая живность. Я такое не практиковал – работа не позволяла, приходилось чаще в иные миры наведываться.

Но что-то я замечтался. Тур подождёт, если угроза от Сферы Отражений ещё актуальна. Хотя сейчас первостепенная задача – успокоить Крис. Для меня тревожные сны не проблема, разучился их видеть. Сперва, конечно, они досаждают, когда пытаешься обуздать влияние осколка. Фрагмент демона-брата противится контролю. Моя соратница угомонила осколок в сознательном режиме, а вот сновидения пока что его вотчина. Он может пугать, развращать властью и безмерной силой. Тут главное – оставаться стойким. Я, например, старался как можно дольше не прибегать ко сну, лишь бы утихомирить бессознательное. А потом стал учиться так называемому "рефлекторному самоконтролю" – когда вне зависимости от реакции на угрозу срабатывает инстинктивная защита… Как только отладил, кошмары тут же пропали. А взамен открылась приятная функция – выбор жанра сновидений. И я почему-то уверен, что жанровая избирательность неотделима от проскопии. А значит, виденные мной сюжеты, скорее всего, реальны. Легко сравнить с обычным сном человека: всё показанное там берётся из внешнего мира, усвоенная информация из долговременной памяти комбинируется со свежими воспоминаниями. Происходит сортировка, благодаря чему сновидения так фрагментарны и абсурдны, это ведь калейдоскоп впечатлений, который проносится в голове, пока "раскладывается по полочкам". Эмоционально значимые переживания становятся ценным опытом, незначительные убираются в "долгий ящик". Во сне происходит ревизия, эмоции призывают другие картины по принципу схожести. Например, спокойно человеку в ванне, а его подъедала какая-то тревога на протяжении дня. Во сне он будет ходить по магазину сантехники, разыскивая ванну, похожую на ту, в которой ему комфортно. А вшитая программа поиска совпадений эксплуатирует опыт, стараясь выбрать готовый алгоритм. Если каким-то чудом выйдет запустить такую программу, то сон зовётся "вещим", он ведь показал будущее. Но всё иначе, сработал механизм, когда знакомые действия привели к похожему результату.

Пример с ванной и магазином грубый, но даёт какое-то искажённое представление. Для своей ситуации я добавил проскопию. И не зря. Если она помогает мне получить знания обо всём, что не имеет отношения к уникумам, демонам-братьям и прочей космической неизвестности, то, вероятно, цепочка выводов такова: Кристал не была уникумом до гибели Церинии, значит, во сне я видел то самое прошлое, где она просто лиса-телепат. Дальше… Её сородичи тоже не уникумы. Если я задумался перед тем, как уснуть, о её жизни, проскопия могла обогатить меня данными. Вуаля! Сновидение показало мне отрывок чистого прошлого. Всё так и обстояло на самом деле. Я не пользовался памятью, новые сведения мне в голову притащила всеосведомлённость, а в их правдивости можно не сомневаться. Проскопия базируется не на личном, а на всеобщем, даже мультивселенском опыте. Пополняемая база данных о любом уголке пространства. Цериния исчезла после прихода Кватро, но всё, что было "до", сохранено в мультивселенской базе данных. Я получил именно эти сведения, сон оказался вещим наоборот. Как я ранее заметил, будущее просто угадывается благодаря накопленному запасу впечатлений. А если опыт конкретного человека способен выдавать универсальные алгоритмы для новых задач, мультивселенская база данных открывает доступ к бесконечным сюжетам для сновидений, где любой достоин плашки "основано на реальных событиях".

В потоке размышлений я забыл о Кристал. Она пугливо жалась ко мне, ища опору от шаткой неопределённости. Но теперь понятно, стоит учить её рефлекторной защите. Кристи говорила, что у неё в запасе вечность. Но, оказалось, самые первостепенные задачи не терпят отлагательств. Можно надеяться на время, которого неисчислимо вдоволь, но жуткие видения заставят поторопиться.

Сжимаю пальцами футболку Павла, кутаясь в неё, как студёной ночью в спасительное одеяло. Не могу заставить себя посмотреть на моего защитника, словно боюсь сделать это перед тем, как виденный кошмар воплотится в реальность.

Говорю тихо, гладя испуганную бедняжку по голове:

— Вспомни, Кватро пытался использовать тебя, чтобы ты активировала Сферу Отражений.

Прикусываю нижнюю губу. Я слишком хорошо помню, как демон-брат искушал меня – обещал многое, если я освобожу его из "тюрьмы" моего контроля. Стоит дать ему волю, как он захватит всю меня, сделав своей марионеткой.

— Да, — произношу, слегка задыхаясь, будто намереваюсь проглотить горькое отчаяние. —  Он сказал, если я забуду своё прошлое и откажусь от будущего, то он даст мне всё, что я захочу. Всё, что угодно…

Погружаюсь в воспоминания: леденящие уговоры Тенеброса, соблазнительные предложения возродить Церинию, стать всесильной, отказаться от потерь… Но присутствие рядом Павла спасло меня, напомнило, что реально, а что нет.

— Я верил в тебя тогда, милая. Верю и сейчас. Отвлекись от пессимистичных мыслей. Наша жизнь – это вечная борьба со внутренним злом. Увы, такова судьба всех осознавших себя уникумов.

Панические удары сердца стихают. Слова моего тёмного защитника, его уверенное, успокаивающее присутствие возвращают мне самообладание. Заставляю себя глубоко дышать, пытаясь сосредоточиться.

— Я знаю, что мы должны бороться с этим вместе. Всё, что я могу сделать, – это попытаться. И я буду пытаться. Я буду, — наконец поднимаю голову и смотрю в лицо Павла, мои глаза почти умоляют. — Просто пообещай мне кое-что… — ещё одна пауза. Руки всё ещё вцеплены в его футболку. Мне нужно слышать его, чувствовать его, быть частью всего, чем он является. Голос звучит тихо, но уверенно. — Несмотря ни на что не сдавайся.

— Крис, — смотрю на неё с привычной теплотой и умилением. — Моя лисичка, я уже долго противостою искушению. А теперь у меня есть ты. И я буду продолжать свою вендетту ради тебя. Если раньше главным мерилом в принятии решений был долг тёмного борца, то теперь я принял ещё одну обязанность – не допустить влияния на тебя не только внешнего зла, но и того, что внутри. Ты уже показала, как отлично справляешься со внутренней тьмой. Это придаёт сил и мне, поэтому верь в себя… В нас… Потому что твоя уверенность питает и меня.

Напряжение в мышцах спадает, пока он говорит. Его взгляд успокаивает, а тембр голоса словно бальзам от любых страхов и сомнений. Ослабляю хватку на футболке, разглаживая ткань.

— Просто, — выдавливаю из себя слабую улыбку. Поднимаю руку и провожу пальцами по его щеке. — Просто пообещай, что не будешь… Делать ничего… Безрассудного.

Одариваю её взглядом, где читается надежда:

— Ты – мой компас, мой неизменный ориентир во мраке судьбы. Я полностью доверяю тебе и всегда буду слушать только тебя. Ведь кто, как не близкая душа, убережёт меня от необдуманных поступков.

Не могу не улыбнуться в ответ. Воспоминания об ужасном будущем всё ещё слишком свежи. Поэтому я решаю сосредоточиться на этом моменте – довериться нашей связи, что выкована в горниле испытаний. Поверить, что будущее может быть другим. Пальцы рисуют узоры на его щеках.

— Это всё, о чём я прошу.

— Я клянусь доверять тебе, милая, — обнимаю и целую Кристи, стараясь отвлечь от гнетущих мыслей. — Кажется, нас заждались утки.

Направляемся к пруду, где водную гладь рассекают десятки селезней.

— Держи, — протягиваю спутнице булку, разломив её пополам и оставив вторую половину себе. — Пора их покормить. Чудесное занятие для беззаботных влюблённых.

Невинный фокус, когда из кармана извлекается сайка, которой там быть не могло, я провёл, хотя запрещал себе колдовать. Но муторно идти в магазин, пересекая оживлённый проспект. Да и нарушать романтичность момента не хотелось. Крис влияла на меня благотворно. Но и одёргивать себя приходилось, чтобы не сотворить чего-то подозрительного. Не хотелось бегать от свидетеля к свидетелю и чистить память, где могли остаться трюки невнимательного ухажёра. А потом стирать из телефонов очевидцев крамольную видеозапись со случайным волшебством. Я озирался по сторонам и проверял надёжность маскировки подруги, тихо проклиная себя за сумасбродную затею. Хотя, вспомнив слова Крис "мечтатель приглашает мечту поселиться у него", забывал о неудобствах.

А трюку с бездонным карманом научил меня Никон Гэрдиан. Изначально тёмные борцы вообще были бессильны при свете дня. Работали только в темноте. Естественное освещение – преграда. А как быть с искусственным? Очевидно! Потушить лампы. Для этого надо найти щиток, а потом и тумблер нужный. Одна морока. Никон подумал: если перемещаться в темноте можно целиком, стоит попробовать и частично. У штанов плотная ткань, в кармане темно. Засунуть бы туда ладонь и провести ей до того места, где тоже темно. В тот же электрический щиток, например. Чтобы не ударило током, ладонь перчаткой закрыть, света нет же, вот и создавай из тёмной материи защитный покров. А как ориентироваться? Ладонь нужно направить. Тут пригодится всеосведомлённость.

И сработало!

Руку в карман. Мысленно направляешь её в нужный щиток, одеваешь руку в перчатку и рвёшь провод, ну или просто тумблером щёлкаешь. Применений трюку находится множество. Я вот сайку с хлебзавода умыкнул. Ладонь в карман сунул, а проскопией узнал, где хлебные изделия в темноте хранятся.

Потом Никон Гэрдиан путём духовных практик достиг уровня, когда можно и при свете дня вещи из тёмной материи создавать. Но трюк с порталом в кармане остался его значимым достижением.

Я с тихим смешком принимаю отломленную булку, изумлённо качая головой.

— Меня до сих пор поражает, как ты переходишь от разговоров об экзистенциальных угрозах и космических судьбах к кормлению уток у пруда.

— Крис, мы ведь синхронизированы. Я понимаю, тебе страшно, но я постоянно живу со страхом. Поэтому я прихожу в этот мир, чтобы забыть о долге тёмного борца. Здесь я привык быть человеком. Советую и тебе отвлечься. Представь, что ты обычная девушка, которая кормит уток в парке со своим любимым. Потом сходим на карусели, потом в магазин одежды. Я привёл тебя в этот мир, чтобы ты забыла о вынужденном призвании. Отдалась лёгкости и беззаботности.

Сдерживаю дрожь в улыбке. Слова Павла верны. И всё же образ, который я видела, тяжким грузом лежит на сердце – тень, которая не рассеется даже под ярким солнцем.

— Верно. Обычная девушка. Утки. Парк. Шопинг. Легко, — опускаю взгляд на обломок сайки, который сжимаю в руке, а затем снова смотрю на Павла. — Я могу… Попробовать.

— Я тебе обещаю: мы найдём способ уничтожить Сферу Отражений. С тобой я верю в лучшее, — перевожу взгляд на выводок утят. Они начинают хватать кинутые в воду крошки, наполовину погружаясь и отмахиваясь от влаги крылышками. — Смотри, какие забавные!

Слежу за его взглядом, наблюдая, как пернатые комочки плещутся в воде. Они действительно очаровательны – крякают и потешно ныряют за кусочками хлеба. Тяжесть в груди немного ослабевает. Солнечный свет кажется теплее, а воздух легче. И, что самое важное, присутствие моего тёмного борца – это верный якорь в шторме мультивселенского безумия. Неуверенно улыбаюсь:

— Да… Мило.

— Ладно. Чтобы развеяться, пойдём-ка на аттракционы.

Бросив остатки хлеба уткам, беру Крис за руку и веду к площадке, возле которой носится ребятня. Все заворожённо смотрят на опасный аттракцион «Летающая тарелка», где смельчаки, привязанные ремнями, сидят вокруг столба в чаше. Чаша крутится и раскачивается, как маятник. Взираю на самый высокий объект парка – колесо обозрения – похожая на огромную шестерню алая конструкция с висящими на ободе разноцветными кабинками. Затем смотрю на крытый павильон сбоку, расписанный героями мультика о живых автомобилях. Говорю:

— Если хочешь, можем сходить на колесо обозрения или покататься на электронных машинках в загоне.

При упоминании машинок взгляд загорается. Мысль о том, что я буду рулить, передвигаясь по безопасному и ограниченному маршруту, приемлема. Но в такой езде чего-то не хватает.

— Машинки… Звучит… Интересно, — пауза, — но, может быть, машинки могут ехать немного… Быстрее?

— Нет, там ограничена скорость, чтобы дети не врезались при разгоне. Но я вижу, — лукаво смотрю на неё. — Ты хочешь погонять, как на Арвинге?

Перевожу взгляд на аттракцион в виде летающей тарелки, затем снова смотрю на Павла, откликаясь распахнутым взглядом на знакомое название. «Арвинг». Не могу сдержать улыбку предвкушения. Адреналиновый наркоман во мне жаждет повторения уже забытых ощущений.

— Да, это ближе к тому, что я имела в виду.

— Тогда предлагаю приключение получше. Заглянем в мир технократии. Там вся планета состоит из техногенных платформ, вокруг которых снуют разные летательные аппараты. Можешь посоревноваться с роботами. Некоторые из них любят погонять.

Глаза расширены, в груди знакомое предчувствие куража. Мысль о скорости, об адреналине почти опьяняет. Хитро улыбаюсь.

— Звучит идеально, — сжимаю его руку чуть сильнее. — Поехали.