Эпилог
|
ОТЧЁТ От командира спецподразделения «Звёздный Лис» Фокса МакКлауда верховному командующему силами обороны планетарного конгломерата, правителю системы Лайлат, председателю Звёздного Совета, королю Леону I Величественному. Предмет отчёта: нейтрализация космического преступника Леона II Безжалостного, самопровозглашённого правителя Титании, угрожавшего планете Корнерия. Время составления: 8126‑й цикл вращения спирали Ориона (с момента освоения системы Лайлат); 89 часов 13 минут по Корнерианской шкале. Место составления: передвижная космическая база спецподразделения «Звёздный Лис». Содержание отчёта: Тринадцать Корнерианских периодов назад подразделение получило приказ нейтрализовать Леона II Безжалостного (видовая принадлежность: прямоходящий лев; статус: космический преступник), сына вашего величества. Согласно докладу выжившего члена команды сопровождения руды (маршрут: к центру переработки и обогащения, планета Саурия), разыскиваемый напал на груз, уничтожил сопровождение и провозгласил себя правителем Титании. Позднее через межпланетную связь он заявил о намерении силовым методом взять под контроль Корнерию. Спецподразделение направилось к Титании. По прибытии цель обнаружить не удалось; одновременно был зафиксирован факт исчезновения члена экипажа – Кристал (видовая принадлежность: синяя прямоходящая лисица; должность: пилот истребителя типа «Арвинг»). В связи с этим экипаж приступил к поисковым мероприятиям. Распределение сил по секторам Титании было следующим:
Поисковые мероприятия продолжались два Титанийских часа. Искомый член команды, равно как и Леон II Безжалостный, обнаружены не были. Сегодня, на полпути к Корнерии, экипаж зафиксировал необъяснимое оптическое явление. На орбите, непосредственно перед панорамным окном, на расстоянии 17 прыжков до астероидного скопления возникла вспышка, принявшая очертания прямоходящего животного. В момент наблюдения весь экипаж находился на капитанском мостике. Сферографическое увеличение позволило идентифицировать объятый светом силуэт пропавшей Кристал. Силуэт совершил жест приветствия (взмах лапой) и с ускорением, характерным для аварийных манёвров уклонения, удалился в направлении, противоположном астероидному скоплению. Экипаж незамедлительно обратился к Розарии Доусон (видовая принадлежность: прямоходящая рептилия (ящерица); профессиональный статус: бортовой врач) и прошёл краткое медицинское обследование. Результаты обследования исключают вероятность групповой галлюцинации. Запись оптического явления и результаты медицинского обследования экипажа будут приложены к бортовому журналу. |
Этот отчёт я увидел благодаря Никону Гэрдиану – не в виде документа, а как мысленную наводку. Он посоветовал обратиться ко всеосведомлённости, чтобы прочесть документ. Крис всё же успела напортачить, пока осваивала новые возможности. Я уже подкорректировал воспоминания Теодора Луппи – механика‑коршуна, который был рядом в момент моего знакомства с Кристал. А заодно и всем, кто мог меня видеть, даже Слиппи Тоуду и петуху, что первыми попались навстречу, когда я шёл в рекреационную каюту. Сделал я всё это после близости в гроте, пока любимая спала. Теперь надо прибрать за новоиспечённой властительницей света, ведь она, судя по отчёту, возникла в сияющем ореоле перед командой, проведя таким образом, наверное, ритуал прощания. Потом надо её образумить, чтобы не повторяла подобного.
Да, теперь Крис – властительница света. Никон подсказал, что новая сила зовётся "фотокинезом", моя же именуется "тенеброкинез". Крис манипулирует электромагнитными волнами в спектре видимого излучения, а я, соответственно, тьмой. Потерянный наставник вновь собрался уходить. Ну, хоть предупредил, а не просто исчез, как прежде. Аргументировал тем, что я до всего теперь додумаюсь сам, ведь рядом такая мощная союзница. Преображение Кристал и заставило его вернуться. Напоследок он чётко произнёс (не как раньше, внедрил фразу в мой мысленный поток, а выделил слова собственным, для меня звучащий как чужеродный, голосом):
— Jump, learn off!
Фраза прозвучала резко, отрывисто, почти как команда. "Прыгай, осваивай следующий этап!" – так я понял её. Всё смешалось: гулкий удар сердца и этот голос, отдающийся эхом в голове.
Спустя годы блужданий, когда память о прошлом стала неразличимой, а родной язык почти забылся, эти слова высветили в сознании обрывок чего‑то знакомого, почти родного. Я начал разбирать звуки: "Jump" сразу дало чёткий слог "джам". Затем "learn" – в быстрой речи наставника "l" и "r" слились. В памяти осталось что‑то среднее между "лерн" и "берн". И, наконец, "off" – короткий, твёрдый звук "оф". Я повторил про себя "джам‑берн‑оф". Что‑то отозвалось глубоко внутри. Комбинация звучала весомо, как имя… Нет, имя я помню, тогда как… Фамилия. Не просто набор звуков, а ключ к тому, кем я был на самом деле. Полноценно. Мозг достроил недостающее, чтобы связать слоги в единое целое. И фамилия обрела плавность и законченность.
Джамберленов.
Я замер, по спине пробежал холодок узнавания. Это было моё. Фамилия, спрятанная в словах наставника, в моменте, когда прошлое и настоящее сошлись в одной точке.
— Павел Джамберленов! Вот кто я! — шепчу, замерев от грандиозности открытия. Потом широко улыбаюсь, долго стоя с нелепой физиономией.
Вспомненная фамилия стала триггером, запустив цепную реакцию мнемонических открытий.
Стало понятно, что за "всплески экспозиции" обрушивались на меня. Скрытный подлец Никон, как и подобает тёмному борцу, всегда действовал из тени. В данном случае – из тени моей интуиции. Он ведь никуда не уходил, а незаметно подкидывал мне в мысли собственные знания, когда нужно. Увы, но до сего момента… Теперь он удалился насовсем. Исподволь обучил меня, и, сочтя миссию завершённой, растворился. Впрочем, и я больше не тот наивный юнец. Теперь подхожу к любому делу взвешенно и оцениваю всё критически, ведь память вернулась полностью, без прорех и белых пятен. Вместе с фамилией всплыли и другие детали: отчество и горькие обстоятельства, при которых я покинул свой мир.
Павел Игоревич Джамберленов – бывший копирайтер из Штольнегорска, города в Изумиловской области Центрального региона России. Я покинул родной мир в две тысячи восемнадцатом году. Мне было двадцать семь лет, и причиной всему стала опухоль в голове. До этого я год пролежал в коме после автомобильной аварии, она случилась из‑за спорадических галлюцинаций, вызванных болезнью.
С того момента прошло восемь лет. В течении этого срока я и занимаюсь прыжками по мультивселенной.
Пока Крис, новоявленная властительница света… Или фотокинетик… Или светлый борец… Нет, лучше всего подходит данное мной определение – “светоч тёмного борца”. Мой вдохновитель. Звучит как оксюморон: мне ведь ближе тьма, а не сияние. Но Кристал Виксен сумела меня преобразить. Да, теперь я знал и её фамилию, и многое другое. Но всему своё время, рассказывать буду по порядку.
Пока мой светоч спала, растратив силы, я устроился в кресле‑качалке у окна и напрочь отсёк любые внешние стимулы, погружаясь в размышления.
В самом начале нашего пути я был уверен: всё обернётся катастрофически, несомненно. Опасения подтвердились. Кватро испытывал Кристал. Наши приключения оказались единой проверкой на двоих: для меня – неизбежным стечением обстоятельств, для неё – частью замысла демона‑брата. Кватро остался недоволен сосудом в виде лисы‑телепата, изъяв из неё свой осколок. Благодаря воспоминаниям Никона я знал о другом, более удачном опыте. Рассказывал о нём Кристал. Однажды в мире Никона Кватро уже проверял троих уникумов – носителей стихий. Он стёр им память после испытания, но часть себя не изымал. Кристал проявила себя не лучшим образом, космический голиаф счёл её слабым местом подверженность эмоциям. К счастью, теперь её память полностью восстановилась. Когда она проснулась, мы устроили совместный сеанс саморефлексии.
Кристал рассказала, как в телепатическом облике подстраивалась под меня: при общении становилась ментально человеком. Даже показывала облик созданного альтер эго, когда я впервые просил её для маскировки принять вид девушки. После того, как мы огласили друг другу фамилии, оба решили вести разговор на русском. Мы находились в российском городе, и для Кристал смена языка стала своеобразным маркером обновления. Теперь она – уникум со всеми доступными опциями, включая проскопию: любой язык становился для неё родным уже через минуту общения с носителем. Мне же было приятно вновь слышать родную речь. Правда, ностальгия мне чужда, она свойственна прежнему Павлу. Да, тело осталось тем же, но я стал кардинально иным. Тьма приняла тело, а Никон снабдил фрагментом демона‑брата. И это окончательно изменило суть. Впрочем, я решил, что и тут есть своя правда: "без прошлого нет будущего". Вот я и чту прошлое, как необходимый путь к настоящему.
Мы спорили с Крис, кем стали по итогу. Она искала ответы в человеческой символике: привела в пример Инь и Ян – элементы китайской натурфилософии. Якобы мы теперь две противоположности, два неделимых противоречия, образующие цельность. Но я внял её давнему совету принимать всё не с занудным скепсисом, а наделять суровую реальность волшебством. Тогда и вспомнилось выражение “свет и тьма… В прекрасном сочетании”. Она сказала это, когда мы достигли водопада на чужой планете. Слова оказались подходящими. Мы буквально стали этим сочетанием.
Не обошли вниманием и эпизод в аду. Размышляя над ним, я пришёл к выводу: все обитатели Церинии были уникумами. На это указывало сразу два обстоятельства. Во‑первых, мне так и не удалось получить доступ к прошлому планеты. Во‑вторых, бросалась в глаза адаптивность Кристал: она смогла долго обходиться без дыхания и на планете технократов, и в утробе Кватро. Особенно показателен случай с подпространством. Там жизненные процессы словно встают на паузу, Кристал провела там всего две секунды. Но когда вернулась в материальный мир с извлечённым осколком, то всё равно не ощутила дискомфорта, хотя к тому моменту не была уникумом и нуждалась в дыхании.
Из этого следовало, что первые уникумы стали предками нынешних организмов, а предки априори выносливее. Значит, Кристал – не просто реликт потерянной цивилизации, как я когда‑то её окрестил. Она – дошедший до современности предок всех антропоморфов. Мать Кристал несла в себе часть Кватро. Когда Цериния была уничтожена, эта часть оказалась заточена в месте, похожем на ад. Кватро, разрушая планеты, прежде всего боялся объединения уникумов. Обитатели первых миров все до единого ими были. Позже демон‑брат собрал некоторые сосуды в хранилище. Я называл это место адом, вернее, чистилищем для неупокоенных. Правда, изловить всех носителей ему не удалось: уцелели Кристал и другие. Вот их‑то демон‑брат и проверял.
А что за страх перед сбором носителей? Теперь у меня был ответ, я знал куда больше, чем в начале пути. Новая миссия дала разгадку. Мы больше не охотились на отдельных уникумов, как я восемь лет до этого, теперь нашей целью стали ковены, так мы прозвали союзы носителей. Сосуды научились путешествовать по мультивселенной, чтобы находить друг друга. Прежде уникумы бездумно растрачивали силу, но со временем поутихли. Всё прояснилось после встречи с первым ковеном – поселением, где жили одни ведьмы. Колдовство помогало им собраться в одном из миров. Мы разворошили этот “змеиный клубок” из двенадцати чародеек и, добыв у них сведения, сложили картину. Оказалось, демоны‑братья, как типичные правители любого мира, затеяли грандиозную свару. Их план был прост и жесток: собрать сосуды в одном мире, чтобы уникумы перебили друг друга. В битве сосуды разрушатся, а осколки вылетят наружу и смогут объединиться без посредников.
Кватро не самый сильный из демонов-братьев, а просто дальновиднее прочих. Именно он когда‑то разделил себя и своих братьев на осколки, чтобы лишить соблазна вновь сойтись в битве, как в начале времён. Проверяя носителей, хотел понять, хватит ли у них стойкости, чтобы не дать братьям слиться воедино. Вселенной, а теперь и мультивселенной, нужен баланс, а не бесконечная реорганизация. Можно крушить звёзды и планеты, но пространство рано или поздно перестроится, и затея окажется бессмысленной. Разумнее оставаться разделённым, храня шаткое равновесие. Сейчас Кватро стал цельным – встал на страже космоса. Как, к примеру, демон‑брат Плутон, прежде известный мне как Сейлор Плутон, держит оборону в подпространстве. Но верховные существа недооценили “крошечных паразитов”, коими, вероятно, считают тёмных борцов. Для них мы вроде микроба: не мешаем, пока не начинаем создавать проблемы. И вот один из таких “микробов” обзавёлся союзником. Дуэт тёмного борца и его светоча оказался куда сильнее, чем можно было ожидать. Потому мы и разрушаем ковены. А название прижилось с первой встречи, с того самого змеиного клубка.
Когда я корректировал память экипажа «Звёздного Лиса» после выходки Кристал, то залез в информационную сеть корабля – хотел выудить отчёт об этой самой выходке. И наткнулся на выдержки из архива планетарного конгломерата. О Церинии там говорилось как о малоизученной планете ввиду её уничтожения, но упоминались песни и придворные ритуалы, о которых Крис мельком сообщала, когда слышала телепатический зов матери в аду. Песни с ритуалами стали предтечей зарождающейся культуры. Я хотел проверить догадки, которые не давали покоя после сновидения. Но сводка дала обрывки, удалось выяснить лишь судьбу лисьего королевства: на момент уничтожения планеты оно наращивало зоны влияния. Мать с отцом Кристал оказались предками всех телепатов. Судя по таким данным, жили они не одну тысячу лет. Это лишь подтверждало мою догадку: все церинийцы были уникумами. Архив не раскрыл всех тайн, но вернувшаяся память Кристал добавила недостающие штрихи. Теперь я знал имена королевской семьи. Силвер Виксен (“серебряная лисица”) – мать Кристал, церинийская королева. Теперь слова дочери о “лунном свете, вплетённом в шерсть” обрели смысл: во время активации сил королева светилась всем покровом, а не узорами на локтях и бёдрах, как прочие обитатели планеты. Отец – Антрацитус Виксен, король, обладатель уникального окраса. Имя тоже было символичным, оно происходило от названия высококачественного угля – антрацита. В старину словом “антрацитовый” называли глубокий чёрный цвет с металлическим отливом. По этой семантической цепочке Кристал должна быть “кристальной лисицей”. Пожалуй, “сапфировой” звучало более подходяще. Но имя не отсылка к минералу, там спрятана метафора судьбы: кристальная чистота должна была привести её к становлению чем‑то, что связано со светом. А узоры на бёдрах предрекали стать воплощением звезды. В архиве уцелели строки песни о “звезде, которая разгонит тьму и станет вечной”.
Память возвращалась ко мне не лавиной, а отдельными озарениями, так устроен мозг тёмного борца. Забытые воспоминания не обрушиваются разом, а всплывают, когда в сознании формируется нужный запрос, как при работе с проскопией.
Например, я вспомнил птицу с огненным взглядом, которую видел в первом испытании со Сферой Отражений. И тут же понял: птица и впрямь родом из тех ранних кошмаров, что преследовали меня годами. В двухтысячных я смотрел фильм «Хелл Файчер» о художнике, который рисовал монстров. Только чудовища эти рождались не из его фантазии, а были прямиком из ада. Отсюда и название “адский боец”. Одно из этих созданий до дрожи напугало меня, им была та самая птица. Следом потянулись и другие обрывки кинематографа. Оказалось, все картины принадлежали одной киновселенной. С выходом франшизы «Эпопея Героев Отчуждения» ранние фильмы начали подгонять под общую мифологию. И в этой новой трактовке Хелл Файчер сражался не с адскими монстрами, он противостоял частям демонов‑братьев, выступая как один из тёмных борцов. Именно в ЭГО («Эпопея Героев Отчуждения») и зародилась сама идея тёмных борцов. Оттуда же пришёл и Никон Гэрдиан.
Выходит, после гибели я очутился внутри истории, которая когда‑то сильно меня впечатлила, и стал в ней не зрителем, а функциональным элементом.
Может, это проявление ноосферы – гипотетического информационного поля Земли? Или киновселенная ЭГО вовсе не была создана, а идея пришла к её авторам из параллельной реальности, где всё придуманное существовало на самом деле? Но я одёрнул себя. Размышлять об этом малопродуктивно. Лучше держаться намеченной линии озарений. И тут меня ждало по-настоящему колоссальное открытие.
Кристал помогла мне с нашей Летописью. Добавила текста от себя, благодаря чему том потолстел вдвое. Но я не смог обойти вниманием свою прошлую жизнь. Воспоминание о круизах в Долину воображения подтолкнуло писать вторую книгу. Её я озаглавил «Пикантные беседы». Включил туда всех иллюзорных партнёрш, описывая встречи с ними. А Кристал, прочтя написанное, выдала инсайт. Ещё один фрагмент памяти о её родине был связан с этими партнёршами. Он не просто был связан, а даже стал обобщающим. Вот уж превратности судьбы!
— Знаешь, — тихо сказала она, будто боясь спугнуть момент, — когда я была лисичкой на Церинии, у нас был обычай: в двойное полнолуние каждый лис-телепат должен был найти свою "звёздную тень" – образ в уме другого существа из далёких миров. Это как судьба шепчет "ты не один". Я тогда выбрала земного мальчика… Очень тихого, доброго. Он не знал обо мне. Я только слышала его мысли сквозь бездну звёзд… И он казался мне таким чистым. Сейчас понимаю… Это был ты. Или по крайней мере твой образ в космической памяти вселенной.
Всё сошлось. Сновидение разгадалось в одночасье. Ритуал, виденный мной, и описала Кристал. Вот почему я так чётко видел её взгляд! Сон не возник сам по себе, сигнал телепатки расшифровался. Сперва он смутно передался мне в голову, а я шёл к его исполнению. Все мои любовницы из грёз… Вернее, три первых, были прообразами Кристал.
Нерина. Кицунэ. Полулиса-полуженщина. Очевидное представление моей будущей избранницы. Хвост и уши – лисьи маркеры. Я по частям старался воплотить партнёршу, не до конца понимая, кем она должна быть.
Супергёрл. Казалось бы, а что общего? Биография! Кара тоже инопланетянка, беженка с разрушенной планеты. Точь в точь как моя Кристал.
Гардевуар. Покемон-телепат. Очередное попадание! Кристал тоже телепат.
Я пытался сконструировать будущую пассию. Всё это время искал ту самую. Но пару раз своевольничал. Например, поддался капризу и захотел одну из Сейлор воительниц, потому что эти героини тревожили мои пубертатные фантазии. А с Оомукадэ я попытался уйти от навязанного образа, сделать по-своему. Профетическое наитие телепатки контролировало меня в интимном плане, оттого случился бунт. Но судьбоносный выбор по итогу настиг.
Понятно стало и почему жители других планет слышали песни, знали ритуалы церинийцев. Телепаты запускали в космос мысленные послания. А до других планет конгломерата расстояние поменьше, чем до моей Земли, поэтому сигнал прибыл раньше. Потом его и зафиксировали в архиве.
А что со вторым сновидением? В ускользающем обрывке сна я увидел ещё одну книгу. Теперь она появилась. «Пикантные беседы» заняли место рядом с «Нашей Летописью тёмных борцов». Экскурс из второго сна – результат моего плотного занятия нашей Летописью. То, что увлекло перед сном, отразилось во время него. Но захотелось индивидуальности. Обмундирование тёмного борца я ведь позаимствовал. Нужен свой вклад. Кристал обновилась, пора и мне. Боевой наряд выбирался на основе человеческого. А как иначе? Мозгу ведь в фантазиях нужно на что-то опираться. Он не способен породить нечто абсолютно новое, максимум, соберёт эклектичную мозаику из уже знакомых деталей. Так и получилась униформа, достойная того, чтобы войти в летопись. Чёрная двубортная шинель с двумя рядами золотых пуговиц. Высокие сапоги. А на голову я поместил модернизированный вариант шапки‑ушанки. В этом облике чувствовался русский колорит, но без архаики. Он не выглядел как пережиток прошлого, скорее, как символ связи времён – моста между тем, кем я был, и тем, кем стал.
А оружие? Оно меняется под влиянием ситуации в рамках поединка. Тут однообразие мешает, да и к чему выбирать одно, если усилием воли предмет трансформируется во что-угодно.
Новое облачение удалось применить в очередной миссии. С момента преображения Кристал прошло две недели, о себе давала знать усталость. Бороться в течение месяца, как раньше, не выйдет, выносливость сокращена вдвое. Оно и понятно, ведь я отдал Кристал половину своего потенциала. Но меньшее время компенсируется двойным усилием – борцов отныне двое, значит, потери эффективности сглажены.
После вылазки мы отправились в мой, теперь уже наш, стерильный мир для отдыха. Нагулялись по Штольнегорску, накупили нарядов для моей модницы. Крис нацепила маскировку и вела себя как обычная девушка, чётко следуя правилу: стерильный мир не место для рефлексий, тут не надо беспокоиться о мультивселенских коллизиях, надо просто отдыхать. Придя домой, завалились спать, даже не думая заниматься любовью. Нам это стало не нужно, отношения утратили привычное содержимое: проявления нежности, слова восхищения, телесное притяжение исчезли. Мы по-прежнему ценили друг друга, но понимали, что доказывать словами это излишне. Мы вышли за рамки биологии, мы – единое целое, нет даже намёка на конкуренцию и обилие вариантов. Люди могут выбирать, потому что запрограммированы на поиск недостижимого идеала, они ограничены во времени (ибо смертны), поэтому вечно ищут, оставаясь в итоге ни с чем. А наша связь не требует проверок. Нас повенчала сама вечность, ей не нужны клятвы, поступки, другие доказательства. Мы разграничиваем конфликты, внутри нашего тандема их быть не может, доказывать свою ценность нужно в миссиях. Мы боремся с потусторонним влиянием, а не взращиваем противоречия внутри. Потому мы не люди… Не любые другие животные. Мы вне рамок мира. Там, за вуалью повседневности, где свет и тьма просто данность, имеются два хранителя этого нерушимого баланса.
Погружаясь в сон, я точно знал, что приснится. Я ждал этой встречи, впервые был её инициатором.
Парк, погружённый в ночную тишь, далёкие фонари очертили силуэты деревьев, петляет серая тропа. Чья-то фигура впереди. Я будто вышел на ночную прогулку. Парк узнаю, от моего дома до него сотня метров. Очертания деревьев и кустов знакомы, хотя в реальном парке фонари повсюду. Но я понимаю, что нахожусь во сне, поэтому иду к фигуре. Собеседник обрёл внешность, я не болтаю с ним в своих мыслях, как раньше. Импозантный мужчина с аккуратной бородкой, волнистой причёской, острыми чертами лица и проникновенным взглядом. Одет в классический костюм-тройку, но без официоза: пиджак нараспашку, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, галстука нет. Руки в карманах. Острый подбородок немного поднялся, глаза прикрыты в лёгком высокомерии. Голос не разорвал тишину, а прошелестел, словно был её частью – как будто само пространство заявило о себе:
— По-твоему, я так выгляжу?
— Я взял внешность актёра из Эпопеи, который тебя там сыграл. Понятия не имею, каков ты в реальности.
— А что для тебя реальность?
— Никон, я не об этом хотел поговорить.
— Видно, ты всё понял?
— Давай без экивоков.
Тьма будто шелохнулась, Никон приблизился, хотя его поза ничуть не выдала намерения. Голос, ставший частью пространства, без усилий проник в мысли:
— Да, ты прошёл эскалацию. Отказался от прошлого, от естественных потребностей. Теперь ты самодостаточен, тебе не нужен наставник. Но ты понял, что можешь меня позвать. Всё верно, я та самая часть демона-брата, слепок бывшего владельца. И я проник в тебя.
— Об этом я догадался. Но как я передал половину своего потенциала Крис?
— Не знаю. Наверное, так же, как и старец вербовал новичков, — Никон ухмыльнулся. — Безусловно, не прямо так… Ты использовал странный метод. Акт межполового взаимодействия. Значит, тут замешано постороннее влияние.
— О чём ты?
— Уникум лишается всех привычных желаний. Он не может оставить одну. Если ты продолжил чувствовать сексуальное притяжение, значит, это наносное…
— Ты хочешь сказать…
— Скорее всего, да. Кристал исполняла свою судьбу не зная об этом. Она должна была исполнить предначертанное – то, что буквально начертано на её шерсти. Она реализовалась как была должна, стала кем должна была стать. А ты оказался инструментом.
— Бредни какие-то! Хочешь сказать, в мультивселенной всё предрешено? Все исполняют заложенную функцию? Идут по очерченному судьбой маршруту? Но ведь свобода воли противоречит такому выводу. Сама мультивселенная – доказательство разнообразия, возможности выбирать.
— А ты считаешь, что проник в мультивёрс, сложенный из фантазий всех мыслящих существ? В сплав различных вселенных? Павел, это слишком смелое убеждение. Невообразимое количество миров – не коллективное усилие, а только лишь интерпретация твоего создателя. Ты прыгал не по мультивёрсу, туда доступа нет, ты прыгал по личному представлению одного автора. Нельзя проникать в чужие миры, там законы определены их создателем, творцом. Фантазии разных источников не смешиваются, а рождают каждый раз что-то новое.
Тьма сгустилась, очертания парка исчезли, мы в той самой пустоте, из который я вышел восемь лет назад. Никон Гэрдиан снова превратился в мысленный монолог. Он не договорил, но этого не требовалось. Я с ужасом всё понял. Было не страшно остаться в пустоте, я понимал, что проснусь и покину её. Но сначала предстоит усвоить сказанное, а тут лишние образы ни к чему. Никон, как и впервые, отправил меня в пустоту, чтобы я переварил новую информацию.
Какой сарказм! Я, весь такой из себя нигилист, шокировал Кристал в первую встречу, когда рассказал, что где-то она вымышленный персонаж. А сам оказался таким же. Паршивый синдром самозванца! Знал ведь о вариациях, но не смел даже помыслить, что и ко мне такое правило относится. Неприятно. Я прочувствовал негодование Крис на себе. Судьба, значит? Я исполнил судьбу не только подруги, но и своего Автора, не подозревая, как давно введён в этот процесс на правах механизма. Я твёрдо понимал: задача тёмных борцов – держать хрупкий баланс между волей отдельного существа и влиянием потусторонних сил. А тут выяснилось, что я ещё и концепцию судьбы должен исполнять. Никакой предопределённости нет. Нет судьбы, есть свобода воли. Но это упрощённая трактовка. На самом деле невозможно учесть все переменные, вычислительных мощностей не хватит. Проще отдать всё на откуп госпоже Случайности. Какой-то сверхмощный разум, если б мог предугадывать все процессы, как в микромире, так и в макромире, давал бы варианты развития событий, но такого даже демоны-братья не могут, у них вообще понимания времени нет. Легче принять за факт, что ничего не предрешено, всё случайно. Закономерности справедливы только на короткой временной дистанции. А на срок, например, человеческой жизни расчётов не сделать, колоссальное количество переменных нужно обработать. Времени понадобится больше, чем длится этот самый срок.
Получается, тёмный борец ещё и судьбу исполняет. Берёт на себя две обязанности. Хотя нет, не две. Одна с другой прекрасно коррелируют. Чтобы у других была свобода воли, теневой воин исполняет судьбу. Принимая неизбежное, дарит свободу поступков тому, кого защищает. Соблюдает баланс.
Проснувшись, захотелось отвлечься. Кристал переместила нас на пляж стерильного мира. Там я попросил её принять тот облик, в котором она мне запомнилась. Взял плакат с двери в комнате и сжёг. Пламя взметнулось, на миг ослепив, а когда я поднял взгляд, Кристал уже стояла передо мной в том самом образе. Живое воплощение фантазии перестало быть мечтой – стало реальностью, тёплой и настоящей.
