Пролог
Ох, эта тьма… Дурманящая, всеобъемлющая, безбрежная, нескончаемая, но такая родная… Ставшая родной.
Неизвестно, сколько я нахожусь здесь. Время утратило значение, как и любые чувства. Не знаю, парю ли я в беспроглядной антрацитовой мгле, стою, лежу… Нет ни единого сигнала тела, единственное развлечение и способ существования – мысленный монолог с обрывками воспоминаний прошлой жизни: умение погружаться в контролируемый транс… Путешествие в Долину воображения… Встречи с иллюзорными любовницами… Выяснение причины этого умения – разрастающаяся опухоль в голове… Решение сделать операцию… Страх… Отчаяние… Выбор… Я отдаю приоритет иллюзии, оставаясь в ней, а потом… Нынешняя тьма. Даже не припомню, когда оказался тут. Беседа с самим собой не утомляла ничуть. Обидно только, что воспоминания так резво промелькнули, не оставив конкретики. Правда, кое-что удержалось. Я осознал, почему ментально не умер. Наступление смерти угадывалось безошибочно, ведь с той забытой опухолью жить мне оставалось немного. Но умирание сопровождается абсолютной пустотой без каких-либо мысленных сигналов, а я лечу или скорее пребываю в некоем анабиозе и болтаю сам с собой. Помогло воспоминание о способностях, полученных в двух последних круизах по Долине воображения: я захотел обладать силами тёмного борца. А потом в монолог проник тот самый борец – Никон Гэрдиан, подтвердивший мои догадки. Удивительно, собеседника я не видел, не слышал голоса в голове, мой поток мыслей тёк, как обычно, хотя стало понятно: теперь я не один на один со своим сознанием. Никон отвечал, объяснял, но не выдавал своего присутствия, вклинился в рассуждения, как припев песни, став таким образом её частью, ведь, как известно, из песни слов не выкинешь.
Тёмный борец поведал, как я продолжил его путь, но теперь географический размах моих странствий не ограничивается несколькими локациями, масштаб стал поистине мультивселенским! Я волен проникать в любые миры, коих невообразимое количество, для того, чтобы искать и урезонивать разбушевавшихся уникумов – носителей сверхъестественных умений, что используют свои таланты во вред остальным. Проще говоря, моя задача состояла в уничтожении проявивших себя суперзлодеев. Сложность заключалась в их поиске методом перебора. У тёмного борца есть восхитительное качество – всеосведомлённость, она же проскопия: способность узнавать что угодно, получать информацию из любой сферы знаний, но только если полученная информация не касается уникумов. Мне надо было шастать по разным мирам, разыскивая аномалии: задумываться об устройстве отдельного мира, ища “тёмные пятна” – пробелы в полученных данных. Такой метод слепого тыканья занимал колоссальное время. Благо, людских потребностей я не имел, да и спать мне было необходимо только в том случае, если я здорово себя измотаю. Если сравнить с напряжённой физической нагрузкой по меркам человека, я должен был усердно трудиться примерно месяц, чтобы устать.
Никон позаботился о месте для отдыха. Показал альтернативную версию моего родного мира. Выделил крохотную квартирку в городе Штольнегорске и уверил, что я проживал в одной из версий этого городка, пока не умер. Конечно, выделенный для отдыха мир не ограничивался единственным городом, ведь я попадал в целую вселенную, похожую на остальные, но отличающуюся чем-то. Конкретно этот альтернативный Штольнегорск не имел среди жителей меня. А кто я? Чёрт! Даже собственное имя выветрилось! Буду пытаться восстановить, а то Никон Гэрдиан наделён такой роскошью, да и мне не прельщает быть инкогнито.
Кроме отсутствия в данном Штольнегорске меня, ключевым мотивом для выбора стало такое качество, как “стерильность” окружающего мира – в нём отсутствовали любые проявления сверхъестественности. То есть это была базовая версия редкого перечня миров, где всё подчинено физическим законам, а такие нехарактерные элементы, как магия, сверхспособности, божественные проявления, считаются вымыслом. Удивительно, но в мультивселенной куда больше реальностей с такими спецэффектами, чем без них, потому базовые версии миров считаются редким исключением.
В краткие моменты досуга я бродил по городу, выискивая любые зацепки, которые могли бы дать напоминание обо мне. Но тщетно. Улицы казались привычными для любого провинциального городка. Вот ведь странно, понятия об устройстве населённых пунктов в моей голове сохранились, как и базовая информация о мире вокруг, тут всеосведомлённость помогала, а вот фундаментальный вопрос о своём месте в мире оставался закрыт. Я должен следовать миссии тёмного борца и всё тут. Правда, кое-что прояснилось: я убедился, что зовут меня Павел, очень уж это имя хорошо ложилось на самовосприятие. А ещё мне понравился один объект массовой культуры, найденный в сети Интернет. Я даже повесил на дверь комнаты постер с этим объектом, не понимая, какой интерес так влечёт к нему.
И вот я в своей крошечной квартирке. Одна комната, она же спальня. Кровать занимает ровно половину. Небольшая тумбочка возле. В изголовье кровати письменный стол с планшетным компьютером, подключённом к мобильному интернету – источник данных о событиях этого мира. Блокнот с гелевой ручкой. Помимо спальни небольшая прихожая с бельевым шкафом. Ну, и кухня, тоже крошечная, с подвесным гарнитуром в три ящика, угловым диваном, изогнутым в форме буквы „L”, обеденным столом, газовой плитой на две конфорки, раковиной для мытья посуды и немногочисленной утварью на короткой столешнице: пара кастрюль, кружки, кофейник, сковорода и набор вилок-ложек с единственным ножом. Ванна с туалетом совмещены, хотя разделены невысокой перегородкой. Из всего, что имелось в жилье, мне нужна была только кровать раз в месяц, а то и реже. И планшет для поиска новостей. Благо, вести не удручали, мир оставался стерильным без сверхъестественных проявлений, поэтому я чаще разглядывал картинки с предметом моего интереса.
Никон просветил меня о деталях миссионерства, рассказав о появлении первого тёмного борца сорок тысяч лет назад в его родном мире. Сперва дебютант самолично вёл свою миссию, а спустя двадцать тысяч лет искал преемника раз в столетие. Бороться необходимо с частями космических протосуществ, так называемых “демонов-братьев” (они же “Дети Космоса”, “голиафы”, “исполины”, “темноматериальные флуктуации” – космические сущности. Состоят из тёмной энергии, сконцентрированной в определённом объёме (тёмной материи). Являются как первыми материальными объектами, так и живыми существами. Причиной их рождения стали гравитационные возмущения новообразованного пространства после Большого взрыва, где возникали флуктуации энергии). Демоны-братья норовили вселиться в человеческие тела, создавая таким образом тех самых уникумов. Никон Гэрдиан является последним тёмным борцом, ведь получилось так, что в своей родной вселенной он погиб, однако теневая сущность, а именно часть демона-брата, дающая ему экстраординарные умения, не полетела искать другого носителя, как должно было произойти, а стала слепком сознания Никона и обрела способность путешествовать по мультивселенной. Можно было, конечно, следуя примеру прародителя, вторгаться в чужие тела, чтобы их руками совершать необходимые действия или просто материализовываться на время, становясь чем угодно, но определённых габаритов (в теневой сущности остались данные о пределах, а Никон Гэрдиан мог создавать темноматериальные конструкции объёмом, не превышающим размеры его тела в четыре раза, когда был жив), но последнему тёмному борцу претили такие способы, не желал он уподобляться космическим монстрам, против деяний которых боролся. Тогда он разыскал меня, когда я путешествовал по мультивселенной. Не могу понять, как удавалось такое проворачивать, но в глубине сознания ютилось убеждение, что когда-то я был способен на это, будучи ещё обычным жителем Штольнегорска. Правда в ту вселенную теперь путь закрыт, ведь моё человеческое тело там, наверное, уже червей кормит. По той же причине и сам Гэрдиан не в силах вернуться в родную вселенную. Выходит, я каким-то, уже забытым образом, узнал о тёмных борцах, невольно подписав себе приговор на продолжение их миссии. Кстати, демоны-братья, хоть и носятся по разным мирам, но в тот, откуда родом, вернуться не могут. Глобальное событие, приведшее к смерти всех уникумов мира Никона, как и его самого (он называл это событие “героическим исходом”), изгнало Детей Космоса из родной обители, заставив скитаться по другим вселенным. Те миры, где происходило это событие в успешных вариациях, то есть изгнание, теперь зовутся стерильными. А мультивселенная существует потому, что героический исход обладает несколькими путями развития. В одних, например, изгнать голиафов не вышло, поэтому туда путь открыт им самим, следовательно, и уникумы там появляются.
Выполняя свою миссию, набрёл я на мир антропоморфных животных. Там население терроризировал лев. Он захотел стать царём прямоходящих зверей. Облачился в золотую кирасу и разил несогласных увеличенной многократно физической силой, а ещё выпускал когти. Получалось у него не только наносить увечья напрямую, а ещё выпускать силовые проекции когтей. Лёва-злодей уже захватил одну планету, нацелился на захват второй. Для борьбы с ним выделили космических наёмников, потому что конгломерат планет хотел справиться меньшими силами, не привлекая весь звёздный флот. Но тут Лёву разыскал я. Пробудившиеся уникумы, не находя достойных соперников, забывают оттачивать боевые навыки, потому чаще полагаются на возросшую силу и спецэффекты вроде тех дистанционно разящих когтей. Захватчик пушил гриву, злобно рычал и бросался на меня. В ответ я изматывал его, только уворачиваясь. Но выносливости Лёве было не занимать, поэтому мы перешли на воздушный бой. Противник взял, да взлетел, пикируя с высоты, чтобы прорвать мои доспехи, стараясь дотянуться до уязвимой плоти. Потом наша схватка перетекла в космическое пространство. Мы долго неслись в зияющую чёрную пустоту, расцвечиваемую блёстками звёзд, удаляясь от планеты. В конце концов я просто размозжил супостата об одинокий валун, которого мы достигли, накручивая километры в космической мгле. Одержав победу, заметил вдалеке летящий к планете корабль. Эта прямоугольная посудина больше походила на стоянку звездолётов – крытый ангар. Просвещая всеосведомлённостью находку, заметил, как один член экипажа не считывался. Странно… Я ведь только что утихомирил взбесившегося уникума. Сменив доспехи на белый комбинезон, разлинованный синими полосами, направился к летучему ангару. А влетев на стоянку, мигом позабыл, зачем сюда направлялся… На решётчатом помосте чуть выше пары звездолётов и ютившегося у края ангара шаттла спиной ко мне стоял объект интереса – тот самый с постера на двери в Штольнегорске! Только вот одеяние у него было иным: обтягивающий лиловый комбинезон с голубыми вставками. Пышный юркий синий хвост, точёная фигурка с волнующими формами, причёска каре голубого оттенка и эти вращающиеся треугольные ушки, как два рифа с острыми пиками на вершине маленького водопада.
Оглядывая предмет интереса, я подходил, не обращая внимания на коршуна, что разговаривал с ним: прямоходящая птица в замызганной машинным маслом спецовке, опоясанной жёлтыми лентами, в которые воткнуты разные инструменты. Коршун, беседуя, непроизвольно гаркал после каждого слова, чем привёл меня в чувство. Я накинул маску безразличия, направляясь к предмету интереса, хотя стоило мне это значимых усилий. Взгляд удивлённого восхищения так и норовил прорвать личину равнодушия.