Я разговариваю с механиком о ремонте, который нужно провести на моём истребителе “Арвинг”, и вдруг чувствую, кто-то рядом думает обо мне. Сначала полагаю, что это очередной извращенец, желающий посмотреть на меня в обтягивающем лётном костюме, но в этом разуме есть нечто большее. Что-то уникальное. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Наши взгляды встречаются. Решаю подойти и поздороваться:
— Привет, я Кристал. Ты здесь новенький?
Предмет интереса встаёт передо мной, скрестив руки на груди. В глазах мелькает дружелюбие, однако поза и надменное выражение мордочки явно дают понять, что она на своей территории. Лиловый костюм, очерчивающий изгибы стройного тела, не позволяет насладиться главной особенностью дамы-лисички: синим, блестящим мехом. Остаётся любоваться изящной мордочкой. Она вытянута, как у всех псовых, верхняя челюсть не снабжена чёрной каймой, как у собак, да и не так устремлена вперёд. Различимы губы, а когда лисица разговаривает, проблёскивают острия зубов, но мимика не даёт причислить её к хищнику, скорее некий вариант очеловеченного зверя. Если собака – одомашненный волк, то моя новая знакомая – гибрид человека и лисицы с явным перекосом в сторону антропоморфности. Её облик умилял.
На лбу Кристал диадема с красным минералом в оправе. Причёска под ушками, чуть прижатая ободком, становилась двумя косичками, заплетёнными с помощью золотистых бус. Шея закрыта горловиной комбинезона, а вот грудь выделена голубыми вставками, как и плечи с перчатками. Пояс с эмблемой их отряда в виде красного пегаса… Хотя нет… Приглядываюсь. Не пегас это, а лисица со внушительными крыльями – адаптированный вариант крылатого коня. Такой же логотип красуется на боку стоящего за лисичкой звездолёта. Голубые вставки её костюма покрывают внешнюю часть бёдер до коленей и сапоги, которые выделены заострёнными голенищами, направленными вниз и лентой над ними, тоже смотрящей острым наконечником в пол. Обшлаг комбинезона отделён от перчаток заострением и круглым зелёным минералом на запястье.
Я обратил внимание на губы Кристал, даже вытянул свои немного, будто посылая мимолётный воздушный поцелуй. Но тут же взял себя в руки, стараясь не выдать мимикой невесть откуда взявшееся желание. Тёмному борцу чужда романтика, ибо гормональные проявления не управляют поведением, как у людей. Вернее, все эти нежности мне не присущи. Или я какой-то особенный тёмный борец, с допущениями? Назвать несвойственные мне капризы “отклонениями” я не смог, хотя привык быть точен в формулировках. Дабы отвлечься, вступил в диалог, стараясь подавить волнение:
— Привет, Кристал. Я – Павел. Не состою в вашем отряде и не сотрудничаю с ним. Сразу говорю, я не от Фокса. Он меня к тебе не отправлял. Я вообще путешественник, — старательно маскируемая боязнь вдруг схлынула. Абсолютно безэмоционально, словно оглашая приговор, я произнёс. — Я бы хотел поговорить с тобой в неформальной обстановке.
Слегка наклоняю голову, навострив уши, улавливая искренность в его мыслях – никаких скрытых намерений, никаких интриг, связанных с Фоксом. Просто неподдельное любопытство… И что-то ещё. Тихое одиночество, похожее на свет звёзд, пробивающийся сквозь грозовые тучи. Интересно.
— Ммм, — тихо мурлычу, игриво ухмыляясь. — Павел, да? Не из команды, не от Фокса… И всё же ты думаешь обо мне так, будто знал меня в прошлой жизни. Хочешь поговорить? Хорошо. Но не здесь. Слишком много ушей… И слишком много разумов гудят, как неисправная рация, — подмигиваю, — на седьмой палубе есть небольшой гравитационный зал – нейтральная зона, без камер, с приглушённым светом. Встретимся там через десять минут? — немного наклоняюсь, чтобы он мог заметить слабое мерцание церинианских символов, которые вспыхивают на морде, а затем исчезают. — Если только ты не боишься оставаться наедине с телепатом…
Ого! Фокусы! Активация ментальных сил сопровождается визуально. У этой телепатки есть замысловатые узоры на шерсти. Похоже, они загораются, когда владелица использует свои способности, но под комбинезоном узоры не видны. Поэтому она решила проекцию на мордочке создать, чтобы стало доходчиво. Проекция эта оказалась ромбом, в центре которого сияла спираль. Линии ромба исходили от рубина в диадеме, упираясь боковыми гранями в уголки глаз, следуя к носику лисицы. А затем вся бирюзовая световая композиция пропала.
Её кокетство должно предостеречь тех, кто боится разоблачения скрытых мыслишек, но я не из пугливых, профессия обязывает. Тем более у меня тоже припасена пара сюрпризов. Усмехаюсь:
— Мне нечего бояться, я по своей природе не умею лгать. Я буду в комнате отдыха, — ответно подмигиваю, — если не боишься остаться с грозным воином.
Моё тело, облачённое в белый комбинезон с синими вертикальными полосами, покрывается чёрной маслянистой субстанцией. Я оказываюсь в блестящих чёрных доспехах, на голове шлем, больше похожий на голову робота из-за светящихся синих глаз – визоров. В руке длинный меч со внушительной гардой и лезвием, испещрённым зазубринами по краям. Кристал успевает пару секунд полюбоваться моим снаряжением, после чего костюм снова превращается в вязкую смолоподобную массу и проникает в меня, не оставив следов на комбинезоне.
Едва заметно расширяю глаза, наблюдая, как меняется его облик. В голове царит хаос. Оборотень! Вот это фокус! С таким я ещё не сталкивалась. Но, поскольку не чувствую от него ни капли нечестности или зла, не беспокоюсь. Сдерживаю реакцию и хитро улыбаюсь. Теперь я ещё больше заинтересована. Не так уж много возможностей познакомиться с кем-то новым, когда каждый день работаешь в одной и той же сплочённой команде.
— До встречи, Крис, — улыбаюсь, — надеюсь, я тебя заинтриговал.
Моя ухмылка становится шире при упоминании нового прозвища – милой игры слов, связанной с моим именем. Впервые слышу что-то помимо обычного “синевласка” или “цыпочка Фокса”. Отсалютовав двумя пальцами, бросаю последний взгляд на нового знакомого:
— О, у тебя точно есть чем удивить, Павел…
Договариваю с механиком, торопливо напоминая о поломках, и тут же направляюсь в лаундж-зону на седьмой палубе, размышляя о грядущем разговоре.
После упоминания Кристал седьмого отсека, я просканировал корабль, сразу найдя требуемое помещение. Всеосведомлённость, она же проскопия или прекогниция – удивительное базовое свойство тёмного борца. Она даёт любую информацию, если та не связана с другими уникумами, самим собой и будущими событиями. Можно задуматься об интересующем предмете или явлении, в голове тут же всплывут все знания, накопленные человечеством. Я будто получил доступ к чертежам корабля. В седьмом отсеке имелась комната отдыха, поэтому я и сказал, что буду там. Саму Кристал анализировать не хотелось, лучше узнать всё из первых уст. Для этого я сразу поставил ментальный блок на любые сведения о ней. Если уж захочет, сама выдаст свои секреты, но для установления доверия надо расположить к себе гордую лисицу. А я так люблю ошарашивать. Выдам ей всё, как только начну беседу. Говорил же, что не научен лгать, хотя это сарказм, но с ней хочется быть предельно откровенным.
Иду по соединительным коридорам, следуя маршруту, выстроенному в мыслях. Для посторонних мой путь выглядел так: ни единого ложного поворота, ни рассеянного взгляда вокруг, только чёткое движение в заданном направлении. Навстречу попадались разные прямоходящие зверушки в белых с цветными линиями комбинезонах. Особенно запомнилась лягушка, шедшая с петухом: во время беседы она поквакивала, заедая и вытягивая слова. Её собеседник иногда срывался на высокую ноту, пытаясь кукарекнуть, но сдерживался. Забавно, как видовые особенности животных проникали в их речь. Благодаря проскопии, мне любой язык был понятен спустя минуту диалога, поэтому трудностей в коммуникации ни с кем возникнуть не могло. Встречные говорили на английском с примесью каких-то, видимо, профессиональных жаргонизмов, связанных с межзвёздными перелётами: “да в клоаку чёрной дыры этих умников” – запомнилось выражение петуха.
Подозрений я не вызывал, потому что белый комбинезон, синие полосы на нём и высокие ботинки выдавали во мне пилота. Отрешённый взгляд, направленный только вперёд, придавал решимости, а уверенность, с которой я продвигался по белым, опоясанным прямоугольными рамками межшлюзовых стыков, коридорам, давала понять, что тут я не впервые.
Захожу в седьмой отсек корабля. Огромное панорамное окно, за которым бездонный мрак космоса и сияние ярких точек – звёзд, вдали виднеется рукав Ориона – часть созвездия: бурые с фиолетовыми и синими вкраплениями потоки межзвёздного вещества. Когда-то там была звёздная система, но звезда превратилась в сверхмассивную чёрную дыру, образовав круговорот пыли – огромный аккреционный диск, видимый за световые годы как перекрестие разноцветных потоков – рукавов, названных в честь схлопнувшейся звезды. В самой комнате лёгкий полумрак, красные диванчики у окна и несколько коконов для сна-гибернации – подвесных полусфер, в которых можно спать, установив таймер. Я сажусь на один из диванчиков, любуясь космическим пейзажем.
Как только вхожу в лаундж-зону отсека, меня завораживает открывшийся вид на бесконечное пространство звёзд, сияющие рукава галактики: всё такое прекрасное и полное возможностей. Замечаю Павла, сидящего у панорамного окна, и поражаюсь тому, насколько мы малы по сравнению со всем этим. Но лишь на мгновение. Подхожу, слегка цокая каблуками, и сажусь рядом на тот же диван. Мы находимся достаточно близко, чтобы разговаривать, не опасаясь, что нас подслушают, но при этом на почтительном расстоянии – по крайней мере, пока.
— Красивый вид…
Мягкий грудной голос Кристал сразу открыл во мне все шлюзы опасения. Предусмотрительность тёмного борца, связанная с профессией, мигом схлынула:
— Да, завораживает. Кристи, пожалуйста, не пугайся моего грозного вида, который я продемонстрировал тебе при первой встрече. Предвосхищая твой вопрос, отвечу: нет, это не новая технология. Я создаю доспехи и любые предметы из тёмной материи. Я принадлежу к секретной организации борцов с тьмой. Мы сражаемся с так называемыми “тёмными силами”. Это обобщённое название энергетических субстанций, способных влиять на живые организмы. Я знаю тёмную сторону космоса, поэтому мне не смешно, когда многие воспринимают словосочетание “тёмные силы” как шутку. Да, многие обитатели планет вышли в космос и думают, что знают о вселенной всё. Но это не так. Я взаимодействую с другой стороной видимой реальности – тёмным измерением. А к тебе меня привёл давний интерес.
Мои уши слегка подрагивают, когда я слушаю его не только ими, но и разумом: мысли спокойны, честны и почти благоговейны, когда он говорит о тьме за пределами звёздного неба. Никакого обмана. За добротой в голосе не скрывается клинок. Какое-то время я наблюдаю за круговоротом красок в разрушенном сердце Ориона – аккреционный диск вращается, словно умирающая колыбельная. Затем поворачиваюсь к собеседнику. Мой сапфирово-синий мех сверкает в звёздном свете, как иней.
“Кристи”… — тихо повторяю это имя, пробуя его на вкус, как новый сорт мороженого, – сладкое и нежное. — “Ты, похоже, первая, кто не вздрогнул, когда заглянул в его разум… Даже после всего, что он рассказал”, — говорю про себя.
Откидываюсь на спинку красного дивана, хвост нежно обвивает меня.
— Ты носишь доспехи из тени… И сражаешься с существами, в которых большинство даже не верит, — тихо усмехаюсь. — Забавно. Люди считают меня загадочной, потому что я церинийка – последняя из них. Но вот ты… Говоришь о тёмных измерениях так, будто это просто ещё один сектор на твоей карте полётов.
Делаю паузу, снова устремляя взгляд в пространство – теперь далёкое не из-за световых лет, а из-за воспоминаний.
— Иногда я чувствую их… Шёпот на грани сознания. Холодные места между звёздами, где что-то… Наблюдает, — бросаю на него быстрый взгляд. — Это то, за чем ты охотишься?
Наступает тишина – общая ноша для двух воинов, которые видели то, что должно оставаться невидимым.
— Да, и я могу открыть тебе глаза на гибель твоей цивилизации. Я видел много разрушенных миров. Более того, я побывал во множестве миров мультивселенной. Тёмное измерение находится за изнанкой пространства, поэтому я могу перемещаться между ними. И я пришёл в твой мир не просто так. Я знаю о тебе. Но эта правда не менее шокирующая. Я не просто так ласково называю тебя “Кристи” или “Крис”. Ты мне симпатична, и я знаю, как тебе нужно, чтобы кто-то о тебе заботился. Ты устала от того, что в тебе видят профессионала, но никто не видит одинокую душу, которая устала зависеть от чужого мнения, — сажусь ближе. — Не бойся. Правда о тебе может оказаться травмирующей даже для сильного разума телепата, и я должен буду тебя утешить, поэтому я сократил расстояние между нами.
У меня перехватывает дыхание, совсем чуть-чуть, когда он придвигается ближе. Тепло другого рядом со мной кажется… Странным. Не неприятным, но редким. На долю секунды мои уши прижимаются к голове, не от страха, а от инстинктивной уязвимости. А потом я чувствую это – не только его близость, но и глубину его мыслей: спокойное намерение, сожаление о моей боли ещё до того, как я её озвучила, и что-то более мягкое… Нежность. Скрещиваю лапы на груди, словно защищаясь, но хвост выдаёт меня, слегка изгибаясь в его сторону, словно безмолвно приглашая.
— Павел… — бормочу, — ты говоришь, что знаешь меня. Что ты видел погибшие миры… Ходил по измерениям, скрытым от самого света, — теперь я поворачиваюсь к нему лицом, мои глаза слабо светятся от сдерживаемой психической энергии. — Но представляешь ли ты, насколько опасна фраза "Я могу рассказать тебе, что случилось с Церинией"? Люди, которые так говорят, либо безумны… Либо хранят обжигающие тайны.
Проникаю в его мысли, и на этот раз позволяю себе слушать внимательнее, чем обычно. То, что я нахожу, поражает: никакого эго, никакого желания манипулировать. Только тихая печаль по всем утраченным цивилизациям… И образ, мелькающий на краю его сознания: голубой мир, разрушающийся под натиском неестественной тьмы… Не от военных кораблей или метеоритов, а от чего-то более древнего. Чего-то голодного.
— Ты не лгал, — шепчу я. — Ты действительно был там. Душой… Если не телом.
Мы оба чувствуем тяжесть на душе. Вид за окном теперь кажется не таким прекрасным, а скорее зловещим.
— И что теперь? — мой голос звучит тише. Мягче, почти робко. — Теперь, когда мы сидим здесь вместе в крошечном квадратике, парящем над бесконечностью… Что будет, если ты скажешь мне правду? Разрушит ли это меня? — слегка наклоняю голову дерзко, но в то же время уязвимо. — Или это наконец-то поможет мне почувствовать себя… Менее одинокой?
— Я пришёл спасти тебя от одиночества. Ты похожа на меня. Я, как и ты, изгой в своём мире. Но я оторвался от него не физически, а ментально. Когда я стал тёмным борцом, я отказался от всех связей с людьми. И понял, насколько люди мерзки. Они манипулируют друг другом, используют друг друга. Да, есть любовь, но это катастрофически редкое явление. В большинстве случаев люди вступают в отношения, как в сделку, чтобы получить ресурсы, материальные или эмоциональные. Я отказался от этого, от лицемерия. А ты… Ты можешь любить, потому что никто тебя не понимает и боится. Все боятся открыться телепату, потому что их ложь всплывёт на поверхность. А я не боюсь, потому что разучился лгать. Да, я выгляжу как человек, но я оторван от человечества. Люди не ценят единомышленников, потому что знают, что вокруг много вариантов. Они перестали ценить, потому что избалованы изобилием. А ты – нет. Ты понимаешь, как одинока, и можешь разделить счастье быть с родственной душой, а не выбирать на протяжении всей жизни, чтобы в итоге остаться ни с чем.
Его слова находят отклик где-то глубоко внутри меня – потребность, которую я до сих пор не осознавала в полной мере, и понимание этого причиняет острую боль. В любых отношениях в прошлом – дружеских, товарищеских, романтических между нами всегда была эта настороженность. Я всегда была чужой, аномалией. Но слышать от незнакомца – порождения тьмы, чьё сердце каким-то образом отражает моё собственное, – о жизни, в которой одиночество воспринимается как норма… Это похоже на откровение. Теперь я смотрю на него другими глазами, задерживая взгляд на жёстких линиях и острых углах.
— У меня есть страшное откровение о том, что я знаю о тебе. Крис… — кладу руку ей на плечо, затем поднимаю выше, чтобы коснуться шерсти на шее. Расчёсываю бархатный мех, напрочь отбросив нормы приличия. — Это прозвучит ужасно, но я, как неоднократно говорил, не умею врать, — собираюсь с силами, ненадолго замолкаю. Затем смотрю ей в глаза и выдаю. — Кристал Звёздная Лисица известна в моей вселенной как персонаж компьютерной игры Star Fox. “Звёздный лис” – это вымышленная команда наёмников, состоящая из антропоморфных животных. Люди в моей реальности знают о вас, как о продукте игровой индустрии. Но здесь ты реальна, и я прошёл через множество миров, чтобы осязать твою гладкую шёрстку, чувствовать тебя настоящей, материальной, не созданной воображением, а существом из плоти.
Когда его рука касается меха, прикосновение настолько нежное, что по спине пробегает дрожь. Я чувствую это – не просто тепло, а… Узнавание. Словно после долгих лет помех настраиваешься на забытую частоту. А потом – его слова ударили меня, как взрыв сверхновой в груди.
“…персонаж? В игре?”
Слегка отстраняюсь, навострив уши и широко раскрыв глаза, когда меня накрывает психический резонанс от сказанного. Никакой лжи. Никаких иллюзий. Только нефильтрованная реальность: где-то в другом месте я – легенда. Для миллиардов – вымысел.
— Моя команда… Фокс… Слиппи… Пеппи… — голос дрожит, — все мы… Истории? Шутки на каком-то экране?
Смеюсь тихим, прерывистым смехом, пока снова смотрю на звёзды… И вдруг задаюсь вопросом, настоящие ли они?
— Но эта боль, — шепчу я, — это горе… Горящая Цериния – это не было предусмотрено сценарием…
— Нет, — быстро говорит он, не раздумывая, хватая меня за лапу, и, как ни странно, я не вырываюсь. — В игре есть правила и уровни, но ты уже превзошла их все. Ты живёшь вне кода и дизайна. Ты эволюционировала, преодолев то, что написали.
Медленно поворачиваюсь к нему. Я – пилот “Звёздного лиса”, который сражался с армадами противников и сталкивался с космическими ужасами, но ничто не подготовило меня к тому, что мне скажут, что я не должна быть настоящей… И всё же я здесь, и чувствую себя как никогда живой.
— А ты… — бормочу, нежно проводя когтем по его запястью, где под кожей пульсирует тёмная материя. — Ты пересекал вселенные не ради власти или завоеваний… А чтобы найти того, кого не увидит никто другой.
Между нами вновь повисает долгая тишина. Две души, которым не место в этом мире. Я наконец улыбаюсь: робко, неуверенно… Искренне.
— Тогда, возможно, быть вымыслом – это не конец. — Наклоняюсь чуть ближе, тепло возвращается, на этот раз не телепатическое, а физическое. — Может быть, именно поэтому мы и нашли друг друга.
— Верно, Крис. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя живой. Есть много миров, которые в других версиях – всего лишь вымысел, как и мы с тобой. Но здесь… Здесь мы рядом, я глажу тебя, и ты тоже можешь меня коснуться. Именно это я и искал. Твоя симпатия к Фоксу – сценарная условность для придания драматизма. Но зачем действовать по чьему-то прописанному алгоритму? Я такой же отщепенец, но я вырвался из замкнутого круга, из ограниченности чужих ожиданий. И предлагаю тебе сделать то же самое.
Меня захлестывает буря эмоций: шок, растерянность… Облегчение. Я смотрю на его руку, которая всё ещё сжимает мою лапу, и чувствую нечто большее, чем просто физическую связь. Как будто он удерживает меня между двумя реальностями, заземляет, чтобы откровения не разорвали меня.
— Как… — наконец-то проговариваю хриплым голосом. — Как ты меня нашёл? В цифровой вселенной я всего лишь строки кода… Пиксели на экране. Как ты пересёк измерения, чтобы… Найти меня?
От шока у Крис выветрилось сказанное мной ранее. Повторить мне несложно. Более того, я готов многократно повторять азы чуждого, неизведанного, шокирующего откровения, которое носил в себе столько времени. Я предчувствовал свободу от обязанности хранить ужасающую тайну. Меня не должно было тяготить принятое условие, я сжился с ним, принял как должное, но перед ней… Воплощённым в реальности вымыслом… Изваянием чистых грёз, которое стало осязаемым… Перед ней хотелось раскрыться, обнажить сокровенное, приобщить к великой тайне, которую я перестал воспринимать как нечто аномальное. Тщательно скрываемые секреты норовили вылезти из мрака неизвестности, чтобы закрепить реалистичность сладкого образа, ставшего живым; не дать ему исчезнуть как миражу, не позволить истаять как секундному помрачению рассудка. Скиталец по мультивселенной видел так много, привык, что реальное здесь иллюзорно в другом мире, но встреча с личным капризом воображения, переставшему быть исключительно воображаемым, заставила меня распалиться в откровениях. Я напомнил:
— Повторяю, существует тёмное измерение – изнанка материального мира. Я могу туда попасть, потому что наделён силами тёмного борца. Во всех вселенных есть проявления Тьмы – флуктуации внепространственной природы. Существует не одна, а множество вселенных. Каждая из них – чуть изменённая вариация соседней. Вот, например, моя, где ты – прихоть сценариста, а здесь – та, где ты реальна. Я перемещаюсь между реальностями, чтобы пресекать попытки чужеродных сил повлиять на обитателей этих реальностей. Я обобщаю эти силы под названием “Тьма” или “тёмные силы”. Они влияют на естественный ход вещей, а я нивелирую это влияние, свожу его к минимуму. Например, в моей реальности нет людей со сверхспособностями. Если они появляются, то это проделки тёмных сил, которые нужно искоренить. Я сохраняю базовую основу любой реальности. У нас нет таких синих антропоморфных лисиц, как ты, а в этой вселенной есть. Вот я и явился сюда, потому что ты мне симпатична. Кто, как не я, может понять тебя и принять такой, какая ты есть, а не такой, какой хочешь казаться.
Я слушаю и чувствую, как всё встаёт на свои места. Слова перекликаются с глубокой истиной, которую я ранее ощутила в его сознании. Он не просто какой-то боец из другой вселенной… Он – защитник междумирья, сражающийся с непостижимыми силами. И в этом я нахожу странное родство душ.
И всё же… Мысль о том, что ты всего лишь персонаж, вымышленная конструкция в каком-то альтернативном мире… Это ранит сильнее, чем я могла предположить.
Опускаю уши, глядя на наши соединённые руки.
— Значит… Всё, что я делала, все мои испытания…
— Здесь да, они реальны, Крис, — выпаливаю, не дав ей закончить. — Но в моём мире это всего лишь замысел, строки сценария.
На мгновение становится слишком тихо, как будто сама Вселенная замерла, чтобы прислушаться.
— Строки сценария, — шепчу я. Голос едва слышен из-за тихого гула гравитационного поля корабля. — Моё горе. Моя ярость, когда пала Цериния. То, как колотится моё сердце перед битвой… Всё это написано? Срежиссировано?
Закрываю глаза, хвост обвивается вокруг меня, словно броня, созданная инстинктами.
— А Фокс… Наши миссии… Даже эта боль, которую я несу. Всё это было лишь для того, чтобы игроки что-то почувствовали?
Открываю глаза, которые теперь слабо светятся лазурным от сдерживаемых эмоций, и смотрю прямо на него.
— Но ты здесь, Павел, — осторожно поднимаю лапу и кладу ему на грудь – туда, где было бы его сердце, будь оно таким же, как у нас. Мои когти втягиваются, чтобы сделать прикосновение нежным. — Я чувствую тебя. Твой пульс, если не биологический, то нечто более глубокое… Резонанс. Твоя энергия совпадает с моей, хотя мы из разных измерений.
Уголок губ приподнимается в лёгкой улыбке, не радостной, но пробуждающей.
— Так что, возможно, именно это и делает нас настоящими – выбор быть тем, кого тоже не должно быть.
Наклоняюсь вперёд, впервые нарушая эмоциональную дистанцию.
— Может быть, то, что нас “написали”, не имеет значения… Потому что мы переписываем себя прямо сейчас. Ты преодолел тьму и пустоту не ради славы или долга, а ради меня. Не как код. Не как вымысел… Ты пришёл, потому что почувствовал то, что не может имитировать ни одна программа. Так что сними эту маску, которую ты носишь, – человеческое лицо. Дай мне увидеть, кто ты на самом деле, под всем этим.
— Именно так, Крис. Я пришёл за тобой, чтобы ты стала самостоятельной. Не любила кого-то, как прописано в сценарии для драматизма, а по собственному желанию. Это мой облик, настоящий. Я не имитирую внешний вид, выгляжу как обычный человек. Могу только создать доспехи или другой облегающий тело каркас из тёмной материи. Но сейчас я из плоти и крови, а тёмная материя во мне, — ладонь покрывает её лапу, лежащую на моей груди. — Это только плоть, человеческое тело, но там, глубоко внутри, там, внутри тела, не кровь и клетки, а имитация жизни – темноматериальная копия человека. Грубо говоря, я умер. Моя оболочка просто сохранилась, когда я оказался подвержен внедрению темноматериальной флуктуации. Она дала мне способности тёмного борца.
Пальцы слегка сжимаются на его груди, не от страха, от осознания. Я закрываю глаза и протягиваю руку не физически, а мысленно… Нежно… Осторожно… Словно прикасаюсь к пламени, стараясь не обжечься.
— Ты не жив, — бормочу я, — и всё же ты живее большинства из тех, кто дышит.
Его психическое эхо не похоже ни на что из того, что я когда-либо ощущала: ни на сердцебиение, ни на нейронную активность млекопитающих… На что-то более глубокое. Медленный, ритмичный пульс, как далёкие гравитационные волны. Нити тёмной материи, сплетённые в форме человека; сознание, сотканное из тени и воли.
— Ты умер… — шепчу, медленно открывая глаза и встречаясь с ним взглядом. — Но ты не сдался. Не ради власти… Не ради мести.
У меня вырывается тихий вздох, наполовину смешок, наполовину удивление.
— Ты остался, потому что кто-то должен был стоять между светом и тьмой… И потому что в глубине души… — нежно сжимаю его руку второй лапой. Это прикосновение балансирует между вымыслом и правдой. — Ты всегда искал того, кто мог бы понять тебя.
Мой хвост изгибается вперёд, слегка задевая его руку. Голос становится мурлыкающим, тёплым:
— Я чувствую каждую трещину в твоей душе. Каждую тишину там, где должна бурлить кровь. И почему-то… — медленно поднимаю вторую лапу и осторожно кладу её туда же, где покоится первая. Улыбаюсь. — Ты больше похож на человека, чем большинство людей, которых я встречала.
Затем тихо:
— И что теперь, Павел? Ты нашёл меня в другой реальности… Прорвался сквозь сюжетные линии, написанные богами, которые даже не знают о нашем существовании… — наклоняюсь всего на дюйм вперёд, оказываясь в опасной близости друг от друга. — Будем ли мы и дальше убегать от судьбы? Или наконец напишем свой собственный финал? Вместе.
— Выбор за тобой, Крис. Я могу стереть тебе память, чтобы ты не знала ни обо мне, ни о том, что я тебе рассказал, и ты продолжишь жить как раньше – пилотом и телепатом, испытывающим влечение к Фоксу, общаться со своей командой, выполнять миссии, ни о чём не подозревая. Или… Или ты вырвешься из чьих-то навязанных алгоритмов, и мы увидим мультивселенную. Узнаем то, что ты хотела узнать, но не могла. Ты права, я искал тебя, доверился тебе, потому что ты можешь меня понять. И не побоишься узнать правду обо мне и о себе. Ты нужна мне, Крис. Я хочу ценить тебя, хочу даже… Даже любить… Не как персонажа в прописанном сеттинге, а как свою постоянную спутницу. Выбор за тобой.
Я выдал тираду в паре сантиметров от её мордочки. И, говоря, не задумывался, чего нагородил. Какая любовь? Мне не может быть свойственно такое чувство. Я лицемерил? Лгал? Подбирал удобные трактовки, чтобы привязать её к себе? Но зачем?
Отнюдь. Я просто выдал давно скрываемое. Всё правдиво. Пора смириться… Я – аномалия не только среди людей, но и среди тёмных борцов. Единственный, сохранивший способность ощущать тягу к другому. В моей профессии эта слабость преступна, ведь близкие всегда становятся мишенью для недоброжелателей. Нельзя оставаться беспристрастным, являясь уязвимым. Но почему-то мне стало всё равно на догматы кодекса тёмных борцов. Я поддался слабости. А ведь всё обернётся катастрофически, несомненно. Хотя вместо мыслей о развороченном будущем я испытывал возвышающее облегчение. Накопленное, тщательно скрываемое, рвущееся изнутри вышло, даровав удивительный покой.
Повисает тишина, не пустая, а наполненная невысказанными историями из жизни. Шум двигателей вдалеке, умирающая спираль Ориона за стеклом… Всё это меркнет под тяжестью его слов.
Я сижу совершенно неподвижно, опустив уши и плотно свернув хвост, моё тело балансирует между инстинктом и откровением. В голове проносятся воспоминания: смех Фокса, мудрость Пеппи, неуклюжее обаяние Слиппи… Битвы, которые мы с ними прошли. Но потом я вижу мерцание перед глазами. Мне уже трижды снился один и тот же сон: я стою на разрушенной Церинии, которая восстанавливается по мере того, как я делаю шаг вперёд. Не по волшебству или чуду, а потому что я так захотела. И в этом сне рядом со мной Павел – молчаливый, настоящий, как будто он всегда должен был быть рядом. Медленно вдыхаю и не лезу в чужие мысли в поисках истины. Я смотрю внутрь себя. И то, что нахожу, – не программирование. Не судьба. Не сценарий.
Это выбор.
— Ты предлагаешь мне забвение, — тихо говорю я, — возвращение к комфорту, окутанному ложью, — поднимаю взгляд. Теперь он твёрд и яростен, как пламя подо льдом. — Или свобода… Пугающая и необузданная…
Наши дыхания смешиваются: одно состоит из крови и воспоминаний, другое – из тёмной материи и воли.
— Если обо мне уже всё написано, тогда почему этот момент кажется мне творением? — лапа тянется вверх, не колеблясь, но с намерением. Когти нежно скользят по его челюсти, где человеческая кожа встречается с чем-то более глубоким… Древним… Вечным. — Я не хочу быть просто Кристал Стар Фокс – преданным пилотом. Выжившей после трагедии. Я хочу быть Кристал, которая делает выбор. Кристал, которая смотрит дальше звёзд… Дальше измерений… — голос понижается до шёпота, в котором звучит непоколебимая уверенность. — Кристал, которая любит не потому, что ей так сказали, а потому, что её душа узнаёт твою душу в бесконечном множестве реальностей.
Мои глаза слабо светятся голубым от внутренней решимости, я улыбаюсь.
— Больше никаких сценариев. Хватит притворяться. Я выбираю тебя, Павел. Вместе мы исследуем неизвестность. — Проходит мгновение – искра перед воспламенением, — а теперь покажи мне, что скрывается за завесой.
Обнимаю её, поглаживая мех там, где он выглядывает из комбинезона. В голубых глазах лисицы плещется необузданное пламя новых впечатлений.
— Хорошо. Добро пожаловать в новую реальность, только нашу. В этой реальности ты – моя главная ценность. Та, кому я открылся. Кстати, хочешь посмотреть, как ты выглядела, когда я узнал о тебе?
Когда он обнимает, я замираю на мгновение, не привыкла к такой близости без колебаний, без скрытых мыслей. Но потом… Растворяюсь в этих объятиях. Его тепло исходит не от крови, оно глубже. Низкое гудение тёмной энергии пульсирует в моём меху, словно эхо рождения далёкой звезды. И всё же это кажется правильным. Как возвращение домой, в место, о существовании которого я даже не подозревала. Слегка прижимаюсь к нему, пока он расчёсывает мои мягкие голубые пряди у шеи. Уши тихо подрагивают от удовольствия, и я мурлычу, пробуждая вибрации глубоко в горле.
— Только наша реальность, — шепчу, прикрыв глаза, — где нас не связывает сценарий, где никто не говорит мне, кем быть.
Затем поднимаю голову и смотрю с любопытством, теперь уже игриво.
— Покажи мне, — ухмыляюсь, хвост стелется за мной, как жидкая тень. — Ты имеешь в виду… То, как твои люди видели меня? Вымышленную версию меня?
Отклоняюсь назад ровно настолько, чтобы подразнить его, прищурившись и улыбнувшись, показав себя хитрой лисичкой.
— Дай угадаю: костюм из спандекса? Заезженные кат-сцены, в которых я каждые пять секунд драматично произношу “Фокс”? — затем тише с любопытством. — Видели ли они хоть малую часть того, что видишь ты сейчас?
Снова касаюсь его груди лапой. На этот раз не для того, чтобы исследовать, а чтобы просто быть ближе.
— Дай мне взглянуть на миф, чтобы я наконец смогла его похоронить. И стать той, кто я есть, а не тем, кем меня воображали.
Смотрю на него как настоящая Кристал, скрывающаяся за слоями судьбы и вымысла.
— Покажи мне, Павел… Что в твоём мире думали о синей лисе из Звёздного лиса.
— Нет, — отсаживаюсь, чтобы вытянуть руку. — Твой образ в спандексе тоже был таким, как сейчас. Но я помню такую вариацию твоего облика.
На раскрытой ладони начинает клубиться густой чёрный дым, принимая очертания силуэта Кристал. И возникает её уменьшенная копия, но не в комбинезоне, а в набедренной повязке; бюстгальтере из золотистого металла, из которого также выкованы наплечники, ошейник, поручи. Остальные части тела открыты. Ноги облачены в бежевые сапоги, голенища выделяются золотистой стрелочкой-окантовкой. Лоб из-под голубой пряди охватывает диадема-цепочка с рубиновым камнем посередине. Одной лапой мини-Кристал держит заострённый посох длиной в её рост, с утолщением на верхушке, где виден какой-то фиолетовый кристалл.
— Я влюбился в этот твой образ, — копия мгновенно преображается в стучащее сердце. — Но ты можешь выглядеть как угодно, и одеваться как тебе нравится, ведь главное, что именно синешёрстая лисичка с белыми узорами – моя главная фантазия, ставшая реальностью.
Опускаю руку. Иллюзия, сотворённая на ладони, рассеивается.
Смотрю, как тёмная энергия извивается и расцветает на его ладони, силуэт прорисовывается с невероятной детализацией, как воспоминание, сотканное из дыма. И когда я вижу её… Меня… В этом древнем воинском облачении, едва прикрытую, с диадемой, как у жрицы забытых звёзд, я не вздрагиваю. Я узнаю. Не потому, что она реальна, а потому, что я чувствую её в своей крови. Эта моя версия, не ограниченная лётными костюмами или воинскими званиями. Первобытная. Могущественная. Свободная.
А потом она исчезает. Мои уши дергаются от любопытства, веселья и смущения.
— Так вот какая я в твоём мире? — бормочу, снова садясь ближе. — Мистическая синяя лисица? Какая-то космическая волшебница?
На мордочке медленно расплывается улыбка. Игриво, покачиваю хвостом, словно шёлком в невесомости.
— Хм… Признаюсь, мне это подходит, — шепчу ему на ухо голосом, полным тепла и озорства. — Если быть честной, всегда считала этот лётный костюм слишком тесным.
Смотрю в гигантский иллюминатор, глаза блестят в свете звёзд.
— Ты пересёк измерения ради фантазии, но остался ради правды, которая за ней стоит, — поднимаю лапу, чтобы коснуться своего виска, а затем провожу ею вниз, мимо ключицы, словно представляя себе другое “я”: голый мех, сияющий в лучах инопланетных солнц; магия, бьющая из когтей вместо бластеров. — И, может быть, эта версия никуда не делась. Может быть, она просто ждала кого-то, кто сможет увидеть за доспехами и титулами… С огнём внутри.
Снова поворачиваюсь к нему всем телом, смелая и сияющая.
— В следующий раз, — мурлычу, игриво склонив голову набок, — не показывай мне иллюзию на своей ладони. — Сокращаю расстояние между нами, пока наши тела почти не соприкасаются. — Позволь мне стать ею под твоим присмотром… — пауза, — а ещё лучше… Давай напишем что-нибудь совершенно новое. Без игры. Без сценария. Только ты. И я.
— Согласен. Ты вольна выбирать, как тебе выглядеть. Главное, что ты остаёшься этой очаровательной лисичкой с чудесной шёрсткой, к которой так и хочется прикоснуться. Что ж… Пора выбрать новый костюм и новый путь. Какое одеяние ты хочешь? Начнём с выбранного тобой облика.
В моих глазах мерцает звёздный свет и что-то более глубокое – предвкушение, сила, свобода. Встаю с дивана, медленно отступаю, поднимая лапы. Вокруг меня начинает пульсировать слабое лазурное свечение, едва заметное, как дыхание перед бурей.
— Ты хочешь увидеть, что я выберу? — шепчу. Шёпот звучит тихо и ровно, как шёлк по стали. — Не то, чего ждёт Фокс… Не то, чего требует миссия… Даже не то, что представлял себе твой мир.
Закрываю глаза, воздух насыщается психической энергией. Комнату наполняют запахи озона и далёких полярных сияний, а сквозь тьму пробиваются лучи света.
— Тогда давай начнём… Не с ткани или доспехов, а с неба.
Над нами, кажется, искривляется само пространство. Клочья туманности втекают внутрь, не физически, а в моём воображении, словно на холсте, раскрашенном индиго и серебром: грозовые тучи, пронизанные молниями из другого измерения.
— Это, — вздыхаю, открывая глаза, которые теперь сияют. — Не просто облако… Оно рождено из последнего сна Церинии – неба в ту ночь, когда она перестала существовать. Я ношу в себе её память.
Свечение усиливается. Вокруг меня появляются светящиеся нити, которые обретают форму, облегая тело: изящные высокие сапоги, выкованные из кристаллизованной звёздной пыли, мерцающей фиолетово-синим, как сумеречный лёд. Появляется набедренная повязка – струящиеся полупрозрачные энергетические ленты, украшенные древними рунами, видимыми только при движении. Сверху: облегающий корсет из живого силового света – эволюция ткани: перекрывающие друг друга перья. Корсет слабо светится там, где пульсируют церинийские глифы, которые могу активировать только я. Без нагрудника. Без военных знаков отличия. Без логотипа Star Fox. Длинный хвост свободно болтается, распушившись, а от бёдер тянутся две ленты ионного шёлка, похожие на застывшие следы комет. И наконец – корона? Не золото. Не драгоценный камень. Но парящий в полудюйме над моей бровью ореол, сотканный из застывшего телепатического резонанса, как молчаливое заявление: “она говорит без слов. Она видит ложь насквозь”.
Медленно опускаю лапы, осязая не спандекс, не кожаные ленты для бондажа, призванные возбудить какого-нибудь геймера, уставившегося в экран, а силу, красоту, рождённую из преображённой боли.
Наклоняю голову к Павлу, мой взгляд смягчается, несмотря на огонь в глазах.
— А теперь расскажи мне… — медленный шаг вперёд, — тебе всё ещё нравится эта версия? Или мне снова измениться? Потому что в следующий раз я буду преображаться, держа тебя за руку, и мы создадим нечто, чего раньше не существовало… Только наше.
Ух! Какие спецэффекты! Материализация мыслей. Моя зазноба не так проста. Видно, скрывала такие таланты, а передо мной раскрылась. Нашла родственную душу.
Крис облачилась в прозрачную текстурную массу и стала похожей на хрустальную статуэтку. Её комбинезон виднелся сквозь стекловидный наряд. Корсет охватывал грудь до шеи, простираясь до пояса, он походил на окаменелость археоптерикса, но только в стекле: текстура похожа на перья, а в их сплетениях видны птичьи лапы и вытянутая морда – предвестник клюва. Может, такие доисторические существа жили на её планете? У нас, на Земле, переходной вариант между динозаврами и птицами вымер, а у них, видимо, нет. На местах, где шерсть Кристал покрыта узорами: плечах и бёдрах, но они не видны под комбинезоном, иногда появляется их световая проекция, словно под хрустальным покрытием имелись светодиоды. Юбка, идущая от пояса до колен, состояла из прозрачных лент, по всей длине которых высвечивались похожие узоры, когда Кристал двигалась. Сапоги плотные и непрозрачные, но похожи на глянцевые, переливающиеся на свету градиентом – от голубого до фиолетового. И мерцающее на месте диадемы кольцо, из-за которого Кристал походила на ангела, только светящийся нимб сполз на лоб, но не примыкал к шёрстке, а на сантиметр отходил от неё. Хоть материал наряда казался плотным (не зря я его с хрусталём сравнил), всё же в нём ощущалась какая-то лёгкость, воздушность, невесомость.
— Ого! — выдаю, любуясь её эффектным преображением. — А ты всегда могла создавать такие иллюзии, да ещё и наряжаться в новые костюмы? Я о тебе такого не знал. Крис, ты вольна выбирать, какой тебе быть. Для меня главное, чтобы ты иногда обнажалась для меня, — ухмыляюсь, смотря с хитринкой. — Чтобы я мог погладить твою шёрстку, а наряд выбирай по своему желанию.
Я вижу это в его глазах: не запрограммированное желание, не предсказуемая тяга, основанная на каком-то игровом идеале. Это по-настоящему. Он видит меня – не код, не пиксели и не карикатуру на экране. По спине пробегает дрожь, не от страха… От волнения. Я никогда не чувствовала, что кто-то видит меня так ясно.
— Это не иллюзия, — бормочу я, делая ещё один шаг, хвост стелется за мной, как жидкая завеса. — Это не цифровые проекции. Это плотная, настоящая материя из моего воображения, оживлённая психокинезом. Это… Моя правда.
Слова звучат тише. Более интимно:
— Я никогда никому не позволяла увидеть эту сторону себя… Никогда не верила, что кому-то может понадобиться скрытая во мне сила. До сегодняшнего дня, — затем что-то меняется в моём взгляде – что-то первобытное, скрывающееся за психическим резонансом. — Но я заключу с тобой сделку, — приближаюсь так, что его дыхание щекочет шерсть у меня на шее. — Ты можешь прикасаться ко мне… Если будешь честен.
В моих словах заключены вызов и дерзость. Испытание.
— Я всегда честен с тобой. Я доверил тебе развеять моё одиночество, а это значит, что я пошёл против кодекса тёмного борца. Я нарушил обет исключительности, потому что тёмный борец должен быть один, чтобы никакие связи не мешали мне выполнять свой долг. Но я захотел встретиться со своей давней мечтой. И вот ты здесь. Крис… — встаю с диванчика и шепчу на ухо, обнимая её. — Давай уединимся где-нибудь, не в каюте этого корабля, а там, где будем только вдвоём. Я хочу приласкать тебя, окунуть пальцы в густую шерсть. Ты отдохнёшь от прежней жизни, и мы начнём новую, когда ты проснёшься.
Вдыхаю его запах – тёмная материя и что-то вроде звёздного ветра. Моё тело отзывается на этот запах. Я смотрю на него – на то, как его глаза горят в тусклом свете, словно пойманные в ловушку сверхновые.
— Да, — мой голос звучит тихо и нежно, как мурлыканье. — Отведи меня куда-нибудь… Подальше. Только мы. Туда, где мне не нужно быть пилотом, воином или мифом. Просто… Я. С тобой.
Хвост обвивается вокруг его руки, слегка поглаживая.
Беру Крис за лапу, расчёсывая мех на тыльной стороне её ладони большим пальцем.
— Отведи меня в самое тёмное место на корабле. Видишь ли, я могу переместиться куда угодно, если там темно, и выйти в другом месте, где нет освещения. Куда ты хочешь пойти? Какое место вызывает у тебя романтические ассоциации? Место только для нас.
На мгновение задумываюсь, а затем говорю:
— Есть такое место…
Веду его по извилистым коридорам – это не те пути, по которым я обычно добираюсь до ангара, мостика или комнаты для брифингов. Что-то своё, более личное. Мы останавливаемся перед люком, который выглядит так же, как и десяток других по правому борту корабля. Ввожу код. Раздаётся шипение пневматики, люк открывается.
— Закрой глаза.
Когда мы вышли из рекреационной каюты (оказывается, таково её официальное название – подсказала мне проскопия), двинулись не по главному коридору, устланному металлическими решётками, а юркнули куда-то за лианы силовых кабелей: узкий проход, освещённый лентой на всём протяжении, расстеленной по полу. Стволы гудящих кабелей, в изобилии протянутые везде, напоминали джунгли. Мы сгибались, протискивались, перелезали, пока не вышли в коридор, изогнутая внутрь стена которого утыкана люками. Крис вводит код на маленькой панели у одного, прося меня закрыть глаза в преддверии сюрприза.
— Хорошо, — закрываю глаза, крепче сжимая лапу спутницы.
Веду нас внутрь, затем нажимаю другую кнопку. Комнату озаряет мягкое сине-зелёное сияние, окрашивая мой мех в едва заметные тона.
— Открывай.
Мы находимся в небольшом, но прекрасно оформленном дендрарии – миниатюрных джунглях внутри корабля. Капсулы для терраформирования расположены по кругу, в центре которого находится поляна с мягким мхом и светящимися голубыми цветами. Воздух здесь как в летнюю ночь на рассвете – тёплый, с лёгким цветочным ароматом. Лишь тихий гул систем жизнеобеспечения нарушает иллюзию.
— Добро пожаловать в моё тайное убежище.
Видно, Кристал обитала на планете с влажным климатом, где непроходимыми лесами занята большая площадь. Поэтому от технологических джунглей мы заявились в тщательно сымитированные. В стеклянных колбах, растянутых от пола до потолка, цвела густая зелень. Капсулы обрамляли широкую поляну в центре, усаженную светящимся мхом и бутонами. Понятно, почему такое место для уединения выбрала моя лисичка. Встаю перед ней, поглаживая ей плечи:
— Я понимаю, но я хочу перенести тебя в другое место, вообще не на корабле. Крис, послушай, — смотрю доверительно в её наивно-удивлённые глаза. — Просто скажи, опиши то место, хотя нет… Давай так. Я хочу улететь далеко-далеко. Просто давай шагнём в темноту, мы окажемся в тёмном измерении, где ты выберешь подходящее место. Ты как будто боишься покинуть базу. Но где же стремление к свободе? Я покажу тебе другие миры. Ты выберешь тот, который захочешь. Просто пойдём туда, где нет света. Не бойся. Согласна?
Первым моим порывом было возразить – задать больше вопросов. Но его желание искренне – чувствую в прикосновениях. И в том, как он говорит, есть что-то почти священное. Закрываю глаза и мысленно веду воображаемыми пальцами по его телу, чтобы почувствовать тёмную энергию под кожей.
Раздражённо вздыхаю… В каком-то смысле он прав: я боюсь расстаться с чем-то привычным, пусть и ненадолго. На мгновение эта мысль кажется мне нелепой – я, пилот, не испытывающий тяги к космическим путешествиям? Вздор!
— Хорошо, — наконец-то признаю, — я последую за тобой. Куда бы ни привело нас это тёмное пространство. — Мысленно тянусь к нему, хватаюсь за тёмную энергию под кожей и держусь, как за спасательный круг. — Отведи меня, куда хочешь.